— Неужели? И что же это такое? — Джаз надеялся, что в его голосе не прозвучало и капли иронии. Но он ошибался.
— Чтобы поймать такого типа, Джаз, нужно мыслить гораздо шире, чем принято. Нужно научиться смотреть за угол и даже сквозь стены. Все может оказаться совсем не таким, каким показалось на первый взгляд. Наверное, тебе это известно даже лучше, чем кому-либо другому. Так вот, самое ужасное — это стать самонадеянным, слишком уверенным в собственной правоте. Опасно думать, что ты давным-давно все вычислил и определил. Ведь ты можешь и ошибаться. Ты никогда не задумывался о том, что все это может быть подстроено? Что это ловушка, западня для нас? Нет? А ведь этот парень может сейчас просто играть с нами.
Джаз только пожал плечами. Да, такое, конечно, было вполне возможно… Но все же что-то в голове гудело и не давало ему покоя, и похожее чувство, как будто тебя что-то щекочет изнутри, мучило его и одновременно подсказывало: нет, такое исключается. Это неверно. Это неправильно.
— Если бы лично я захотел сбить с толку полицейских, — продолжал шериф, — знаешь, что бы я сделал? Я бы для начала сделал все так, чтобы они подумали: да, он действительно повторяет чьи-то убийства. Он следует четкому плану. Я бы пытался не отступать от этого пути, а потом, когда бы они ждали меня справа, я бы резко свернул влево.
— Ну, я даже не знаю…
— Нельзя недооценивать таких преступников. Этот парень на самом деле напоминает твоего отца. Он очень умен. Он все четко продумывает и действует безупречно. Знаешь, как мы обнаружили Хелен? Я тебе расскажу. Нам поступил анонимный звонок. Кто-то позвонил из автомата за городом на номер девять-один-один. Так же, как в случае с Гудлинг. И кто, ты думаешь, нам звонил?
— Разумеется, сам убийца.
— Вот именно, — с довольной улыбкой подтвердил Уильям. — Скорее всего это был он. Он ведет с нами свою хитрую игру. Он хочет, чтобы мы поверили, будто он вознамерился повторить весь путь Билли. И для этого он еще заботится и о том, чтобы мы могли найти все улики, которые он нам подбрасывает. Поэтому он, так сказать, сам нам немного «помогает». Но ты-то хорошо знаешь таких типов, Джаз. Они дают одной рукой только в том случае, если в другой у них имеется заряженный пистолет, нацеленный вам в голову. Он хочет обмануть нас. А я этого не допущу.
— Но…
— Послушай, мы сами разберемся в этом деле. Рассмотрим все аспекты под всеми возможными углами. Включая и теорию о Билли. Наверное, придется вызвать на помощь федералов. Но для этого сначала надо пройти через массу формальностей и еще доказать, что Гудлинг и О'Доннелли были убиты одним и тем же человеком. Поэтому ты не волнуйся — мы его обязательно поймаем. — Он кивнул и задумался. — Мы схватим его, Джаз. Он не успеет повторить все то, что сделал твой папаша. А что касается количества жертв, то он даже до двузначного числа не дойдет, это уж точно!
Джаз заставил себя кивнуть ему в ответ.
Уильям оперся руками о стол и тяжело поднялся со своего места:
— Пойдем со мной. Я подброшу тебя до школы.
Они ехали молча. Только один раз шериф заговорил, когда извинился за то, что Эриксон так грубо прервал репетицию, чтобы привезти Джаза в участок.
— Все в порядке, — отмахнулся парнишка.
— На его долю выпали трудные дни. Он первым оказался на месте преступления, где убили Майерсон. И там, на поле, где нашли Гудлинг, он тоже оказался самым первым. — Уильям грустно усмехнулся. — Парня переводят из Линденберга, и за два дня он видит два трупа — один за другим. Конечно, это здорово подействовало ему на нервы. Ну, ты меня понимаешь.
— Да нет, со мной действительно все в порядке, я же не обижаюсь.
Репетиция все еще продолжалась. Джаз понял это сразу, потому что на парковке увидел несколько машин своих товарищей по труппе, в том числе и старенькую «киа», принадлежавшую Конни.
— А с тобой мы закончим, — подытожил шериф, когда Джаз вышел из автомобиля. — Ты полностью прекращаешь свое расследование. Договорились? Если у тебя еще появятся какие-нибудь умные мысли, сначала поделись ими со мной, ладно?
— Разумеется.
Он помахал рукой шерифу и отправился в школу. Репетиция близилась к концу. Все, кроме Джинни и Конни, были удивлены, увидев Джаза, как будто считали, что он уже должен был сидеть за решеткой. Может быть, это и не было столь уж безумным предположением, в конце концов. Во всяком случае, Джаз не стал бы обвинять их в несправедливом отношении к собственной персоне.
— Не могу поверить, что он так грубо поступил с тобой, — бушевала Джинни после репетиции. Все остальные участники спектакля уже ушли к своим машинам. На сцене оставались только Джаз, Конни и Джинни. — Я уже хотела звонить твоей бабушке, но Конни меня отговорила.