— Мои люди уже составляют список всех гостиниц, мотелей и частных пансионов в радиусе тридцати километров. Пятой жертвы не будет, Джаз. Это я тебе обещаю.
Джазу очень хотелось верить обещанию шерифа. Импрессионист всегда опережал их на один ход, даже теперь, когда они знали его «методу». Джаз чувствовал, что он что-то упустил. Что-то, что Импрессионист сделал или сделает, и это сведет все их старания и меры предосторожности к нулю.
— Не ходить бы тебе нынче в школу. Отдохни денек.
— И тебе, о Большой Брат, тоже не мешало бы отдохнуть, — шутливо отозвался Джаз. В глазах Уильяма стояли такая же боль и усталость, как и у Хоуви, лежавшего на больничной койке. Боже мой, Хоуви! Казалось, все случилось так давно, хотя на самом деле это произошло всего несколько часов назад.
— Я постараюсь немного вздремнуть в кабинете. Здесь я оставлю патрульную машину, чтобы…
— О-о! — простонал Джаз и опустил голову на руки. — Нет. Пожалуйста, не надо. Люди и так думают, что этот дом построили на заброшенных могилах индейцев. Вы поставите там машину, и все решат, что я что-то такое сотворил. «Этот больной на голову сынок Дента…»
— Этот парень уже наведался сюда, — сказал Уильям тоном, не терпящим возражений. — Он может вернуться. Я не позволю ему разгуливать туда-сюда, как ему заблагорассудится. Для него, возможно, это что-то вроде игры. Но для меня игрушки кончились. Ты меня понял?
Не успел Джаз ответить, как он услышал звук открываемой входной двери и до боли знакомый стук высоких каблучков. Кому же это вздумалось?..
Он быстро взглянул на Уильяма, который вмиг притворился невинной овечкой. Тем временем из прихожей раздался голос Мелиссы:
— Джаспер! Джаспер, ты где?
— Это вы ей позвонили? — грозно спросил Джаз.
— Твоей бабушке становится все хуже и хуже.
— Она всегда была немного…
— Вот именно, была немного того. А теперь она очень много того.
— И вы в самом деле думаете, что мне место в приюте?
— Это не мне решать. Скорее, Мелиссе.
Они какое-то время молча смотрели друг на друга, пока снова не услышали голос Мелиссы.
— Мы на кухне, — отозвался шериф.
Мгновение спустя появилась Мелисса собственной персоной, кивнув шерифу (который в ответ галантно приподнял шляпу) и бесцеремонно поставив на стол свой портфель. Хотя было пять утра, она явилась с макияжем на лице и в официальном костюме, представлявшем собой своего рода боевые доспехи.
— Ты хочешь прислушаться к голосу разума? — спросила она Джаза.
Джаз слишком устал, чтобы начинать обычную пикировку и неизбежный «обмен любезностями», так что он просто пожал плечами.
Губы Мелиссы сжались в яркую красную линию. Она ждала бурной реакции на свои слова. Она хотела, чтобы он взорвался. Но он не доставил ей такого удовольствия.
Пока она не сказала…
— Джаспер, я заканчиваю отчет и отправляю его в понедельник утром. Хочу тебя заранее предупредить, тем более с учетом всего происшедшего. Окружающая тебя обстановка… Я предлагаю, чтобы тебя отправили в приемную семью, а твою бабушку поместили в пансионат для пожилых людей. Если ты хочешь добавить свои доводы или возражения — милости прошу. Только учти, что они нужны мне в письменном виде самое позднее к вечеру воскресенья. Мой электронный адрес у тебя есть, так ведь?
Все это она выпалила скороговоркой, как будто боялась, что он резко оборвет ее. Но у него не осталось сил возразить ей. Не сейчас, все потом, потом…
«Каждый человек важен. Все люди живые. Важен каждый человек». Нет, убедить себя не получалось.
— Делайте все то, что вы должны делать, — устало ответил он, даже не взглянув на нее. Вместо этого он принялся сверлить взглядом стоявшую перед ним кофейную чашку. — Что хотите, то и делайте, — добавил он.
— Это для твоего же блага и…
— Если у вас все, можете убираться, — проговорил Джаз.
Воцарилась такая тишина, что Джазу показалось, что он слышит, как бешено колотится у нее сердце. Затем Мелисса резко повернулась, подхватила свой портфель и гордо вышла из кухни. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.
— Послушай, я понимаю, что ты немного не в себе…
— Не вмешивайтесь в мои дела, Уильям.
— Я понимаю, что ты не в себе, — настойчиво продолжал шериф, — но это уже чересчур. Ты должен позвонить и извиниться.
— Извиниться? — Джаз вскочил со стула, оттолкнув его с такой силой, что тот с противным скрипом проехал по линолеуму. — Извиниться? Она собирается отправить меня к совершенно чужим людям, а бабушку упечь в дом престарелых, где она до самой смерти пролежит привязанной к кровати! За это я должен извиняться?