Шлейф подозрений, естественно, тянулся и за Джазом тоже.
Он был настоящим идиотом, полагая, что сможет стать самым обыкновенным мальчиком. Получается, что последние четыре года он хотел обмануть самого себя. Поначалу, когда арестовали Билли, ему все сочувствовали. Потом постепенно сочувствие и симпатия стерлись и остались одни подозрения и недоверие.
Наверное, так теперь будет всегда. Никогда уже ничего не изменится. Никто ему не верил, и Джаз не мог винить людей в этом. Может быть, кто-то другой на его месте смог бы спасти Джинни. Или хотя бы не радовался ее смерти, как та внутренняя, глубоко зарытая в сознании, темная часть его самого…
После смерти Джинни, разумеется, ни о каких репетициях и говорить не приходилось. Но после уроков Конни насильно затащила Джаза домой к Эдди Вигаро, где собиралась вся школьная труппа. Он стоял один в углу комнаты, стараясь вести себя очень тихо, чтобы никто не обращал на него внимания.
Долго никто не мог начать говорить, хотя слез было много. Джаз хотел присоединиться к ним. О, если бы только он мог вот так же расплакаться! О, если бы он мог поделиться с ними горем, рассказать о последних минутах жизни любимой учительницы, да притом так, чтобы его рассказ не показался им жестоким и кровожадным.
— Мы должны что-то сделать, чтобы почтить ее память, — высказалась Конни. — Она очень много сделала для нас.
Все согласились с ней и начали обсуждать различные предложения учеников, которые следовали одно за другим.
— Табличку! Надо заказать памятную табличку, — крикнул кто-то, и Джаз поежился от отвращения.
— Не годится, — поморщилась девочка, игравшая роль Абигейл. — Давайте сразу закажем статую.
Джазу стало не по себе. Табличка. Статуя. Те же самые трофеи.
— Еще лучше сразу серию таких статуй, — пискнул малыш, игравший Жиля Кори. — Ну, типа того в виде персонажей, которых она сама играла в колледже. Для каждой роли — своя статуя.
После этого ученики загомонили. Они принялись с таким рвением обсуждать все «за» и «против» каждой идеи, что остановить их смог только громкий и строгий голос:
— Послушайте! Вы действительно хотите почтить ее память?
Все удивленно посмотрели на Джаза.
Он не собирался выступать, но не удержался. А теперь обратного пути не было, потому что все ждали объяснений.
— Дело вот в чем, — негромко начал он, с каждым словом чувствуя себя все более уверенно, — если хотите обессмертить ее, не надо это делать с помощью… какого-то предмета. В нем нет жизни. Жизнь — это что-то совсем другое. Это не перчатки, не компьютер, не водительское удостоверение и не губная помада. Это не те вещи, которыми мы обладаем. Обессмертить человека можно не вещью, а действием.
Ребята продолжали внимательно смотреть на Джаза. Но только теперь не с удивлением, а любопытством.
И тогда он рассказал им, что задумал сделать сам.
После захода солнца на школьном футбольном поле состоялся вечер поминания Джинни. Конни настояла на том, чтобы Джаз тоже пришел сюда, хотя ему вовсе не хотелось стоять тут со свечкой и поминать ту самую жизнь, которую ему так и не удалось спасти. Было в этом что-то жутковатое и где-то даже просматривалось лицемерие.
— Они все смотрят на меня, — пожаловался он, когда они с Конни заняли свои места в толпе. Казалось, сегодня сюда пришли не только ученики и учителя школы, а все добропорядочные горожане, кому не была безразлична жизнь Лобо. Люди молча держали свечи и горевали без всяких слов. — Ты еще не заметила?
— Да никто на тебя не смотрит, успокойся.
— Еще как смотрят.
— Потому что знают, что ты пытался ее спасти. Потому что знают, что это ты ее вычислил как жертву.
— Они винят в ее смерти меня, — никак не успокаивался Джаз.
— Никто и не собирался тебя обвинять.
«А должны были бы», — подумал Джаз, но озвучивать свою мысль уже не рискнул.
— А твоя идея мне очень понравилась, — призналась Конни, прижимаясь к нему. — Я тобой горжусь.
— Но придется много работать, — предупредил Джаз. — Посмотрим, под силу это нам будет или нет.
— У нас все получится, я уверена… Ой, кажется, начинают.
Первым выступил директор школы. Он рассказал о том, как принимали на работу молоденькую Джинни, как он еще тогда засомневался, выйдет ли толк из этой девчонки, азартной и подвижной. Она ведь тогда только что окончила колледж, и в голове у нее роилась масса новых идей насчет воспитания школьников и подачи материала. Но вышло так, что он поступил бы не совсем мудро, если бы отказал ей в тот самый день…