А у меня нет ни хрена никакого времени на всю эту байду, я – нерд. Но иногда и помимо работы встречаюсь с живыми людьми. Редко, впрочем.
Забиваю одну из таких редких стрелок на вечер. Слышу голоса из колонок, к которым подключен смартфон, а сам хожу по квартире и собираю рассованные по всем углам вещи. Это что-то говорят пацаны с работы. Вне офиса, бывает, встречаюсь с ними на афтер ворк.
Сумерки потихоньку опускаются на город. Я живу фактически в пешеходной зоне. Напротив моего дома – торговый центр, из окон которого нет просмотра на мои окна. Но даже не поэтому на моих окнах нет занавесок – зачем они мне? Сейчас их ни у кого нет. Да и возни с ними.
Торговому центру разрешили установить временную рекламу – высоченное сооружение, видное мне только из окон спальни, потому что квартира у меня угловая. И вот с некоторых пор с наступлением темноты реклама погружает мою спальню в интересный синий свет.
***
Случалось ли вам бывать в Wheel? Уил? Колесо. Был когда-то такой русский клубешник, открытый в одном городке на периферии, в регионе, вернее, на окраине плоскогорья Wolfezaehn‘. Вольфецен – это в переводе означает «волчьи зубы». На выходных городок этот вырывали из привычного его сонного оцепенения, оглушая звуками «русской дискотеки 90-х». Макали носом в периодические разборки между переселенцами-«русаками» и изредка попадавшими в сей этаблиссмент представителями других этнических групп турецкой национальности.
До приезда не особенно торопившейся успеть туда полиции разборки устраивались перед входом. Туда элементов, засветившихся, как неблагонадежные, с прокуренного, удушенного сладковато-приторным дискотечным туманом танцпола заблаговременно выдворяли секьюрити. И там уже доказывалось, что вариант «стенка на стенку» злободневен, как никогда.
Пока в конце нулевых его окончательно и бесповоротно не закрыли за наркоту (ума не приложу, кому ее там толкали - общая масса по моей памяти потребляла беленькую), Уил - Вилы, как говорили наши - посещали все русаки. Приезжали сюда, в Вольфецен даже издалека и подчастую от безысходности. Просто хотелось подергаться под русскую музыку, а ее больше нигде не ставили.
Сказать по правде, не особо я его любил, этот Уил. Отстойник отстойником. Подумаешь, музон русский – да нафиг он мне сдался. По мне, так лучше поехать куда-нибудь в Вавилон, где ставили качественный кисляк. Но и пролезть туда несовершеннолетним было сложнее.
К тому же я с утра уже успел соскучиться и до определенной ломоты хотел ее увидеть. Я же говорю – в Уил ездили все, значит приедет и ее толпа.
Наверняка я этого конечно знать не мог за отсутствием каких-либо девайсов, могущих сообщить мне об этом. Свою первую сотку я приобрел позднее, сам себе на нее заработав. О ней же я и подавно мог не беспокоиться - относительная бедность, в которой они, судя по всему, жили, отказывая себе буквально во всем после постройки дома, не предполагала у нее в наличии ничего подобного. Поэтому спросить номер какого бы то ни было телефона я даже не потрудился. Я ехал туда наугад, вслепую, всего лишь гадая и сомневаясь, будет ли она там… надеясь, что она там будет…
И вот теперь скажите мне, разве неопределенность, загадочность эта не будоражит, не щекочет нервы, не взвинчивает до предела?
Мне даже глаз не надо закрывать, чтобы Уил нарисовался перед моим внутренним оком... Вот она, плоская, «пологая» лестница под навесом, вот он, справа - вход в полуподвальные хоромы. Если тебе нет восемнадцати и дядя-шкаф на фейсе простукает это по твоей видухе, то ты не бойся, больно не будет. Он добряк вообще-то, только с виду такая злобная рама в черном. Просто изымет аусвайс, но тебе его торжественно вернут к полуночи, провожая к чертовой матери вон из клуба пинком под зад и под звуки «Спокойной ночи, малыши», которые остряк ди-джей не преминет поставить специально для тебя.
Видите меня? Вот он я, иду неспешно под конвоем у Наташки, от коей мне в наказание за сегодняшние греховные планы не суждено было откреститься. Иду, не имея в голове ни одной стоящей мысли, ни намека на дальнейший план действий. С нами Санек с какой-то девчонкой и еще один парень – нет, не Тоха, он сюда – ни ногой, вы что. Нас пятеро, столько, сколько может сесть в машину.
Бывает так, что вышибалу на дверях перемыкает, и он не спрашивает перзо. И тогда – ВСЁ, гуляй, братцы.
Сегодня всей нашей толпе, в которой только нашему водиле недавно исполнилось восемнадцать, выпадает именно такой счастливый лотерейный билетик, и мы торжественно вступаем в вышеупомянутый прокуренный до дымовой завесы дискозал. То было времечко, пока в Европе законодательство не обрушилось столь мощно на табачную промышленность, запретив курение в общественных местах.