А я сразу почувствовал себя здесь, как рыба в воде, научившись, и довольно быстро, плыть по утреннему течению человеческих тел по венам и артериям города, как подземным, так и наземным. И добираясь на работу на велосипеде, наслаждаюсь полной независимостью от транспорта, как общественного, так и индивидуального. В чем нисколько не отличаюсь от других современных рабов системы, в ежеутренней гонке обгоняющих меня, но чаще - отстающих.
Если вечером в пятницу не засиживаюсь допоздна и не возникают – редко, очень редко - планы сесть кому-то на хвост и поехать в Lоving, Silk или TyphoonClub, то субботняя поездка на Нидду – обязательное явление и главное событие за неделю. Нет, не так уж много я работаю – как все. Однако заметил, насколько сильно мне нужна эта разрядка. За эти два часа я доезжаю до дубильной мельницы, завтракаю там в кафе, если не успеваю ничего захватить с собой. Ничего не делаю, просто отдыхаю, вдыхаю, втягиваю в себя свежий воздух. Закрыв глаза, могу сидеть под кронами деревьев, ощущая на лице свежее дыхание ветерка.
Это именно здесь я заметил, что если посмотреть сквозь крону бука на солнце на ярко-синем небе, то его листья кажутся прозрачными. Никогда не питал я особой слабости к изобразительному искусству и сам не отличаюсь способностями на этом поприще. И впервые испытал мучительное желание быть художником, чтобы запечатлеть на картине это чудо и впервые жалел, что мне этого не дано. Ну что ж, по крайней мере, картинка благополучно поселилась в моем мозгу, заняв там надежное место. Это - мое персональное открытие, и делить его ни с кем я не намерен. И если в следующий раз погода тоже будет солнечная, то я обязательно посмотрю хоть раз сквозь прозрачно-зеленую листву и испытаю дикий кайф, такой же тайный и одному мне понятный, но и такой же сногсшибательный, как тот, что испытывали Винсент Вега и миссис Мия Уоллес, распивая в баре молочный коктейль.
***
Она была какой-то особенной, та девчонка. В свои неполные двенадцать лет уже успела начитаться книг немерено и кичилась этим невыносимо. Перед глазами всплывает их комната, в полуоткрытую дверь которой между этажными кроватями, рухлядью общажной и рухлядью, откуда-то притащенной, разглядывается на стене книжная полочка, тоже – б. у., на ней – книги. Немного, штук шесть или семь, как раз столько, чтобы уместить на этой полочке. А перед книгами стоит гипсовая фигурка – дракончик, раскрашенный акварельными красками. Она, видать, раскрашивала, ее братишка тогда до этого не дорос.
До меня доносится ее голос с лестничной площадки, говорящий другой девчонке:
- Везет вам. Мы контейнер с собой не заказывали. Я немного смогла увезти книг. Только те, что как раз читала – Толстой: «Воскресение» и Толстой: «Петр Первый».
Встреваю в их разговор с ухмылкой:
- Ну и на фига его повторять? Подумаешь, две книжки написал.
А она мне с таким вздохом и глазки так презрительно закатив:
- Так это разные писатели, просто фамилия одна и та же.
Да ладно тебе, думаю, выеживаться.
Посмеялся только:
- И кого волнует? Твои книжки скоро вымрут вообще. Что зыришь? Дурак необразованный, да?
Она замялась:
- Я же не сказала, что дурак. Просто читать не любишь.
- Почему это не люблю – боюсь просто.
- Чего боишься?
- Книжек. Боюсь, испортят меня, - ржу уже откровенно.
Тут она уже тоже перестает строить из себя «нечто», прыскает, заражаясь моим весельем.
- Э, че ржешь?
Но она уже покатывается со смеху, держась за лестничные перила, чтобы не грохнуться на ступеньки, и поэтому ответить сразу не в состоянии.
- Колись давай!
Собирается, кроит трагическую мину и вещает:
- Конечно, книги – опасная вещь, мой мальчик... Прикинь, вот пришлось тебе взять одну и вдруг... вдруг... - она в притворном ужасе выкатывает глаза: - …вдруг она вырывается из рук - и давай тебя по башке дубасить! Ой… - она выдыхает, стараясь успокоиться, потом смотрит на меня, лукаво прищурившись: - А один пацан у меня в классе списывал, а я взяла учебник, подошла к нему и – бац! – по башке. Он и не списывал больше. И тебя тоже шарахну, если списывать будешь. М-м-м! - это она мне сейчас язык показала.
– Давай, попро-о-обуй только! - делая вид, что злюсь, рву к ней, чтобы выкрутить руки или как-нибудь еще проучить. Потом меня осеняет: - И ваще - когда это мне у тебя списывать, мы ж в разных школах?
- А, допер, наконец...