- Warum hast du mir das nicht gleich gesagt?!!!! Почему ты мне сразу не сказала.
Ленка говорит гораздо тише, ее ответ слышен плохо, да Оксанка его и не дослушивает, продолжая бесноваться:
- Назад пойду!
- Wozu denn, bringt doch eh‘ nichts mehr… Да зачем, это все равно уже ничего не даст.
- Убью!!!
Сжав кулаки, издает какой-то полный бешенства звук. Вопль. Рев. Потом резко разворачивается, размахивается и со всей дури бьет кулаком в стену. Раз. И еще раз. И еще. И еще.
Дура, зачем, думаю машинально. Это ж камень, что ему будет. А у тебя завтра, послезавтра, всю неделю будет болеть рука. Мне видно ее, эту худую руку, костяшки пальцев, разбитые в кровь. Наверное, боль несколько отрезвляет ее, и она понимает, что никуда не пойдет.
- Ксюш, ich fahr‘ dich nach Hause, - тихонько говорит Ленка, осторожно положив руку ей на плечо. Я отвезу тебя домой.
Ничего не ответив, Оксанка топает к Ленкиной машине, садится рядом с водительским, Ленка же идет в сторону клуба – чтобы предупредить других, что скоро вернется? Нет, она заметила меня и идет ко мне.
Она подходит ко мне, но долго не задерживается. Ее слова, произнесенные спокойно и твердо, опускаются в мое сознание, как на дно колодца:
- Андрей, lass siе. Lasst sie alle in Ruhe. Оставь ее. Оставьте ее все в покое.
Я не знаю, чтó только что произошло. Что – идти мне обратно в клуб, выяснять, что конкретно сделал Длинный? Потом докопаться до него и в заключении дать его толпе отпинать себя здесь, на улице? Решаю, что это подождет, да и вряд ли хочу слышать его версию. Что там такого могло быть сверхъестественного?..
А вот в покое я ее хрена лысого оставлю. Не теперь. Однажды я сказал себе, что не буду ее жалеть. Я и теперь не знаю, жалею ли. Да вообще, нужна она ей сейчас, моя жалость и нужен ей сейчас я или кто-либо еще? Судя по тому, как она только что долбила своей худенькой ручкой каменную стену, ей больше всего хочется дать ему, Длинному в морду, а не мазать соплями чье-то плечо. И все-таки, сейчас мне хочется быть там, где она. А где это, я так и не узнаю, если сейчас не сяду в гребаную машину и не поеду их догонять.
Как ни странно, Оксанка живет совсем неподалеку от Уил. В этой местности, во всем регионе Вольфецен нет ни фига – только деревушки, деревушки, деревушки… Некоторым из них по тысяче лет. Я не шучу. Не знаю, сколько лет той дыре, в которой построились ее предки, но, когда они выбирали, где будут жить в этой чужой, незнакомой стране, решающую роль явно сыграла цена на землю. Нет, наш Бад Карлсхайм, конечно, тоже не мегаполис, но это…
Кругом ночь. Черная, густая темень, хоть глаз выколи. Судя по всему, фонари здесь на ночь отключают. Холмистая местность пустынна, безлюдна, и я уверен, что дело тут не во времени суток. Между деревушками – поля. В деревушках, насколько освещают их мои фары – домики, крестьянские хутора, старинные церкви с остроконечными крышами. Все. Как же можно было забраться сюда, в этот богом забытый край?
Мы, то есть, я – за ними, едем совсем недолго, минут с десять. В самом ее поселке поднимаемся вверх по какой-то очень крутой, подъемистой улице. Проездом замечаю, что слева от меня между домами какой-то обрыв, а на дне его, будто на дне ущелья, море маленьких красных огоньков. Кладбище. Как же здесь любят интегрировать его в инфраструктуру поселения.
Мы проезжаем еще один квартал, если можно так это здесь назвать. Я останавливаюсь чуть поодаль от ее дома – ведь это он, ее дом? В темноте его плохо видно – что-то довольно большое, с покатой крышей, оштукатуренное в светлый, возможно, белый цвет. Фары я выключаю, хотя мне совершенно по барабану, если они меня уже давно заметили и сейчас придут сюда. Тем лучше.
Но нет, Оксанка прощается с Ленкой и заходит в дом. Уверен, что даже не поняла ничего. Слишком расстроена, да и не видит же ни фига. Ленка тоже уезжает. Эта-то меня точно заметила, но встревать не стала. Правильно, сами разберемся. Разберусь.
Я сижу и смотрю на ее дом, в котором она только что скрылась от моих глаз. Как она близко от меня – и как далеко. Не полезу же я сейчас туда - родителей ее пугать. Сама-то, небось, не спит еще. Так вот где она живет. Ее дом встроен в холмистый подъем, задняя стена спускается так низко, что там, сзади, наверное, прилепили еще один этаж. За домом, вероятно, огород, дальше, за огородом – лес. Угадываю его только по чернеющим вдали верхушкам деревьев.
Да, такая глухомань, взвоешь тут. Неудивительно, что она бесится. С ее-то темпераментом, по ходу, гулять хочется, попой вертеть. Ты б книжки лучше читала, любишь же их читать? Или перечитала все?