Короче, молоток я, а поэтому в первые же свои нерабочие выходные иду на концерт своей любимой группы, на который брал билеты больше, чем за полгода вперед. Должны были пойти вместе с Анушкой. Терпеть она мою музыку, конечно, не могла, и всю дорогу радовала бы меня своим постным лицом. Когда «нас с ней» не стало, билет ее я мог загнать, но париться не было ни охоты, ни времени, так что я выложил объявление в нашем интранете, мол, так и сяк, first come first serve.
Теперь иду на концерт с Эльти, Мариусом Эльтером из административного. Его мягкое, с ленцой, произношение, столь нехарактерно для этого языка играющее интонацией, вытягивающее гласные и целые слоги, ласкающее звук «е», особенно в конце слов и не признающее звука «з», меняя его на «с», выдают в нем южанина. Доктор наук он уже, поэтому знает, что мне предстоит. Кроме того, поговаривают, что в апреле в официальном имэйле среди имен произведенных в принсипалы будет и его имя, что это дело, мол, верняк. Несмотря на его тухлую, занудливую специализацию, чувак он вполне веселый. Не знал, что он тоже поклонник «перцев». И главное, у него пока больше времени где-нибудь лазить по субботам, чем у наших горе-акул из эм-энд-эй или из нашего. Да я бы и сам сроду не выбрался, если бы не отпуск.
«Перцы» староваты уже и чувствуется, что нет с ними больше Джона Фрушанте, мага и волшебника, способного извлекать завораживающие звуки из электрогитары и не только из нее одной. Но это меня абсолютно не колышет. Кроссовер их заводит во все времена. Упиваюсь их улетной музыкой, глазею на них, на Фли, голого по пояс и в татухах. Колдуя на своем басе, он мечется по сцене, как фанки-дервиш. По их прыжкам ни ему, ни Кидису абсолютно не дашь ни их полтинника, ни их бесчисленных юношеских нарко-эксцессов.
Многовато новых песен играют, поэтому в течение пары номеров большинство пятнадцатитысячной публики в Конгрессхалле находится в легкой летаргии. А мне кайфово все равно. Наконец все рады до безудержу, когда они играют «Around the world». Все знают слова и не отстают за речитативом Кидиса. Я и Эльти - тоже.
В конце, на последний бис они играют «Scar tissue». Вот он, как обычно, приветственный толчок, когда слышу интро этой песни. Легкая волна накатывает на меня, секунда - туман в башке, провал в животе, но все это быстро проходит, и я получаю свой кайф.
Вдруг в толпе, совсем неподалеку вижу Оксанку. Ну, или девушку, очень похожую на нее. Даже не могу сказать, чем похожую. Волосы до плеч, сверкающие глазки. Ей хорошо, она отрывается, подпевает во всю мочь.
Как же это так? Да, я знаю, то, что я вижу ее именно сейчас, именно здесь и именно во время этой песни - закономерно. Да, наша с ней горе-эпопея нежданно-негаданно восстала из пепла и маячила передо мной все прошедшие месяцы. И все ж-таки – как?
Пролезть сейчас туда, к ней, нереально. Но вот концерт уже кончается, все прут на выход. Тогда я начинаю тискаться, как только могу, меня матерят, но мне плевать. Как же она близко. Еще немного… Вот она меня, кажется, заметила… Узнает или нет?..
– Hi! - задыхаюсь я, скроив радостную физиономию, хотя на самом деле сердце в груди лупит так, что я не знаю толком, радуюсь или нет.
- Hi! - так же радостно, но удивленно отвечает, вернее, кричит мне в ответ она. Не узнает.
Тут только замечаю рядом с ней чувака с вопросительным знаком на лице, пока, в общем-то, доброжелательном. «Ты его знаешь?» - хочет спросить у нее он. Но она уже может не заморачиваться с ответом. Мы с ней оба смеемся, и прежде чем он успевает задать свой вопрос, я кричу ей:
- Sorry, hab gedacht, du wärst jemand anders! Сорян, я тебя кое-с кем спутал.
- Kanntscht‘ die? Ты с ней знаком? - это Эльти меня потерял.
Но я в ответ только машу головой, спутал, мол. Он мне еще что-то пинает, мол, сдали «перцы», без Джона – не то. Даже Scar Tissue не вдолбил, как мог бы. Дотошный какой.
Каким бы приколистом ни был, Эльти – типичный представитель своей нации и нашей с ним профессии. По-хорошему я бы начал с ним дискуссию, доказал ему, что это все – туфта, что «перцы» хороши в любую погоду и в любом составе. Что только что я оттянулся по полной. Да так оно, собственно, и было. Только внутри меня все клокочет. Мне надо на воздух, срочно. Поэтому пока мы с ним выплываем из Конгрессхалле в потоке остальных пятнадцати тысяч, я просто говорю ему, что все равно было зашибись.