Но как я ни был ему благодарен за эту поистине согревающую дружескую заботу, у меня все же на будущее были свои, несколько иные планы. Подрабатывать во время учебы, содержать себя и при этом учиться так, чтобы планы свои осуществить – нереально для меня. А на стипендию, которую здесь выплачивали по социальному достатку родителей, я претендовать не мог, не так плохо мои и жили.
Я, кажется, уже говорил о том, что между аби и началом учебы в универе была фаза усиленного зарабатывания бабла на машину да тренировок на триатлон. И вот Йети вновь возил меня повсюду, куда я только ни мотался. За городом на Лане стоял небольшой заводик фирмы Керт & Мартин, производителей переключателей для счетчиков. Им постоянно нужны были люди, вернее, дешевая рабсила. Именно там местным школьникам предоставлялась уникальная возможность познания всех прелестей работы посменно уже в нежном юном возрасте. Главное, чтоб восемнадцать уже исполнилось. Там вкалывали, то есть, подрабатывали и Санек, и даже Ленка - бабки нужны были всем. Туда устроился и я. По несколько дней в неделю я был выходной, но и их тоже старался даром не терять, торжественно заступив на место отца и постригая газоны на Лан-променаде у тех, у кого когда-то стриг их он.
По влажности и сырости наши края могут посоревноваться, разве что, только с пресловутым местечком перед пресловутым дворцом в пресловутой туманной островной стране, так что трава здесь везде торчит круглый год, даже под Новый год. Подрабатывал я и у Фридрихов, тех самых, чей сын когда-то отдал мне Йети. Иногда, очень редко, он приезжал к ним. Прикалывался, что, мол, ни за что в жизни не ожидал бы от этого проволочного осла (так, а не «стальным конем», тут велосипед называют), что он так долго протянет, и вот, мол, как раньше делали. У меня уже был новенький даунхилл, но я был с ним согласен. Все как-то замерло в режиме ожидания.
И вот - сырая, хмурая, холодная весна. Сегодня пятница, но я – после второй смены, которая на Керт & Мартин кончается в десять, поэтому хочу одного – домой и спать. Мать попросила меня заскочить к тете Фриде, Настюхиной матери, и закинуть ей ключи от офиса «райзебюро» - русского турагенства, в котором работает уже много лет. Когда-то ей удалось получить профессию туристического агента, она туда и устроилась. Тетю Фриду, как родственницу, пусть и плохо перевариваемую, пристроила туда пуцать, то есть, убирать, с чем тетя Фрида, по материным словам, справлялась хорошо. Мне до смерти не хотелось туда переться, давать лишний крюк, и я мысленно костылял матушку за ее обыкновенную оторванность от (моей) жизни.
Поселились Войновские за грундшуле, далеко от общаги не ушли. Надо, твою ж мать, через мост, потом под вокзалом, потом в гору. Нет, не поеду, решал я по пути, пусть мать сама выкручивается. Пусть Тоха задницу поднимет, на машине завезет. Пусть кто-нибудь. Отвалите от меня все. Но предки на все выходные уехали к кому-то в гости, на какую-то свадьбу, что ли. И Тохи нет, по выходным он вместе с джазз-бэндом, в котором теперь играет, либо репетирует, либо выступает. Так что топи, придурок. Ты - крайний.
3. Припев. Завязка в рифму
За мостом не особо и холодно. Давненько я там не был. Проехав через тоннельчик, подъезжаю к общаге, проезжаю мимо. Там давно уже ловить нечего. Вон - та самая терраса, в такое время и по такой погоде там никто не тусуется. Напротив общаги вгрызшееся в гору, построенное на возвышении над улицей розовое здание грундшуле. Та стена, что ближе к улице, вся заросла плющом, от которого в холодную пору видны только уродливые, узловатые ростки без листьев. Словно гигантская волосина опутала школу.
Если бы мне надо было туда, на школьный двор, то пришлось бы немного подняться, обогнуть это здание сзади и нырнуть через проходик, почти незаметный с улицы. Только чего мне там ловить? Меня сейчас тупо все бесит, я хочу поскорее попасть к Войновским, а от них - домой.
Но когда я откуда-то – наверное, с этого внутреннего школьного двора? - слышу вопрос, произнесенный Настюхиным голосом, громко, со смехом: - Ксюх, ты ваще сколько раз на права сдавала? - меня кидает из режима разряженного аккумулятора в режим повышенной, мать ее, готовности. А когда я слышу в ответ голос: - Четыре, - у меня внутри все застывает, потом я с бешено колотящимся сердцем припарковываю Йети и через каких-нибудь секунд двадцать оказываюсь на школьном дворе.