У нее немного отросли волосы, теперь они заплетены в две тоненькие косички. Девочка. В одном ухе на креоле болтается золотой крестик, изначально явно предназначавшийся для ношения на шее. Ногти покрасила в черный, на большом пальце – кольцо. Девочка-рокер. Как же, помню. Взгляд серьезный, немного печальный, несмотря на сумбурный фарс только что прочтенного стихотворения.
- Так ты получила права, нет? - это Деня или еще кто-то из парней докапывается.
- Получила, получила, - угрюмо так, с ленцой. - Задрали.
- А когда их обмывать будем?
- Никогда. Отвали.
Она откалывается от ржущей массы, которой, впрочем, нет особого дела ни до нее, ни до меня – вот только одна Ленка, мать ее, из серии «не продырявь мне башку взглядом внимательных глаз» - и отходит куда-то в сторону.
4. Куплет второй. Электро. О сердечном
Даже не стараясь придуряться, что, типа, не к ней я приехал, а «так, в общем», сразу иду за ней. Вижу у нее в пальцах тусклый маленький огонечек зажигалки. Закуривает.
- Халё, - говорю.
- Привет.
Сейчас время сказать что-нибудь такое. Умное. Или остроумное. Но я не знаю, как начать. Только смотрю на нее некоторое время, находя и в этом какой-то свой кайф – исследовать ее темные глаза при тусклом свете сигареты. Обнаруживать в них какие-то новые, еще не увиденные мной пятна и оттенки.
- и что говорить? Как рука? Долго заживала? Как сама? Долго парилась, наверное. Ты куришь? Тебе не идет. Где ты была? Я видел, где ты живешь. Я хотел приехать, но не знал, с какого перепугу приезжать. Где ты сейчас? Тебе неприятно, что я рядом с тобой? А мне хочется с тобой поговорить, послушать твой голос. Я скучал по тебе. Я скучаю по тебе.
- Не знал, что ты пишешь стихи.
- Да, пытаюсь.
Она явно ждет какой-то реакции, оценки. Но ее не последует от меня. Стихами я не интересуюсь и в них не разбираюсь. Мне исключительно нравилось слушать, как она их читала и немножечко было прикольно и распирала гордость, что моя девочка так умеет - какие-никакие, довольно глючные, а стихи, все-таки. Моя девочка. Но надо же о чем-то говорить. Не могу же я так, с налета, утащить ее с собой.
Она опережает меня:
- Будешь? - предлагает пачку Кэмел и зажигалку.
Взгляд насмешливый. Провоцирует, хочет увидеть мою реакцию. Я ж спортсмен. Молча беру и закуриваю, глядя ей в лицо, ловлю ее пристальный взгляд. Так я делаю? Или не так? Кажется, затягиваться надо? Крепкие, сука. Моя первая сигарета. Как их вообще курят? Вот дрянь. Лажанусь сейчас, закашляюсь.
Глупо как-то, по-детски все. Она корчит из себя отрывную телку, а я пытаюсь не облажаться перед ней, не ударить в грязь лицом. Как поединок у нас с ней, что ли. Отстойно как, надо направить все в другое русло.
- Тебя давно видно не было у нас.
Она пожимает плечами, отводит глаза. Вдруг в ней словно что-то просыпается. Она поднимает на меня глаза и спрашивает:
- А зачем сюда приезжать? Слушать, что все болтают.
Искренне, прямолинейно. Неплохо для начала.
- Они потом скоро перестали. Длинный заткнулся, - спешу успокоить ее я.
Это я его заткнул. Но я скромный, и об этом никто никогда не узнает. А благодарить меня не надо.
Она пожимает плечами: - Да мне-то что. Я здесь не живу, меня не колышет.
Да, помню, видел. Не колышет.
- Оксан?
- Че?
- А этот, из стихотворения… который по телефону…
Смеется:
- Так. Один хороший парень. Из местных. Нравилась ему.
- А он - тебе?
- А он мне – нет.
А про то, как мы с тобой целовались, вообще, что ли, не вспоминала? Про меня? Ладно, спрошу про тебя еще:
- Так ты на Остзее была?
- Да. Круто там, знаешь, хоть и холодно осенью, но все равно круто. Море – оно везде море. Мой крестный – папа служил с ним – он там с семьей своей живет. Не в самом Кениге, неподалеку. Прикинь, Димка, брат мой, на дочку его запал. Первая любовь, - смеется.
Вспоминаю ее брата, каким видел его сто лет назад в общаге. Большой, неизмеримо жирный мальчишка, веселый и компанейский. Ему даже погоняло дали: «Пухлый». Хочу спросить, похудел ли он, но как-то неудобно.
Вижу шаловливый огонечек в ее глазах:
- А сын его запал на меня.
Вопросительно поднимаю брови вверх.
- Ну, я тогда-то еще, типа, с Ромкой была. По крайней мере, так полагала, уезжая, - усмехается невесело. - Сразу обломала того, мол, парень у меня. Но… - она мнется. Зачем она мне все это рассказывает? - В общем… пошли мы с ним как-то вечером гулять на пустырь.