Помнит.
- Так зачем ты с ним вообще замутила?
Потупляет глаза, потом вдруг насмешливо вскидывает их на меня и спрашивает вызывающе:
- Ты думаешь, одним только пацанам трудно, когда ничего нет? А он меня сначала еще так добивался и все такое. Ухаживал. Все одна да одна и… - она с натугой подчеркивает, глядя мне прямо в глаза, сейчас пронзит, но в голосе оттенок смешинки: - …никому не нужная, а тут вдруг столько внимания. Моему самолюбию льстило. Это я теперь поняла.
Так, ладно. Никому, значит. Не нужна, значит. А как же… Ах, чтоб тебя…
- Слышь, забудь о нем, он этого не стоит.
Смотрит на меня почти с благодарностью и кивает: - Уже забыла, - потом, немного погодя:
- Как у тебя с Наташкой-то?
- Разбежались. Давно, осенью еще. В тот самый вечер, – с надеждой вглядываюсь в ее глаза. Я целовал тебя так, что ты… Ты, мать твою, таяла в моих руках, будто это было единственное место на Земле, где тебе следовало быть. Скажи, могут твои гребаные лопухи в Кенигсберге сравниться с тем, что было между нами?
Мы с ней сидим рядышком на какой-то жердочке. Наконец избавился от сигареты, она свою докурила уже давно. Смотрю на нее сбоку, всматриваюсь в ее лицо. Она то поднимает на меня глаза, то опускает. Если учесть, что она способна на протяжении целого разговора ни разу не посмотреть в глаза, это уже своего рода прогресс.
Нас вдруг отрезвляют нетрезвым предложением:
- Ксюх, ты там чего! Идем бухать, а то штрафной заработаешь!
- Пошли? - спрашивает она.
Неохота, если честно. Мы так славно здесь расселись. И у меня внутри так тепло, хоть я и не пил. Заколебала Настюха – не догоняет, коза, или специально все запороть мне хочет?
- Попробуешь мой торт.
Ладно, как отказаться от такого предложения, если за все эти годы она ни разу меня ничем не угостила? Даже не пыталась угощать. Вот я и соглашаюсь. Ковыляю за ней к теннисным столикам. Кое-кто там уже реально хороший. Настюха поставила музыку и танцует под нее со своим. Деня, шатаясь, пытается вытащить Ленку, но та только отмахивается. Тогда он хватает за руку Оксанку:
- Оксана, давай! Пошли! Ohne Gummi! Без резинки.
Она растерянно его отпихивает, качает головой. Даже не говорит ничего в ответ, нормально это, типа. Просто мальчик нажрался.
Тогда он машет на нее рукой, усаживается и принимается ковырять вилкой еще не нарезанный торт. Свинья. Мудило. Братец хренов. Да и эта дурочка тоже хороша – позволяет так с собой обращаться. Ох-хо-хо-о-о, вот горе же ты мое, ну и шобла у тебя. Как бы тебя до ума довести?
- Че, вкусно? - тыкаю Деню.
- Ага. Зае…ись. Печет она так же, как и… - готов уже заржать он.
- Деня, ты, бля, базар выруби, в ушах звенит, - говорю ему вполголоса, тыкая уже посильней.
Он, видимо, в жопу пьян, потому что реагирует тупо-недоуменно, но отпор давать пока не лезет - я, типа, родственничек. Да и пи...дануть могу нормально – уверен, так ему рассказывали, хоть сам он никогда и не видел. Поэтому он пока определяется, стоит ли оно того.
Ситуацию невольно спасает Настюха своим возмущенным возгласом:
- Деня, ты че, ушлепок совсем? Это же для всех. Ксюха для меня испекла.
Ага, она на права сдала, значит. Ну, держитесь теперь, автолюбители.
- Слышь, Оксан… - трогаю ее за рукав, говорю тихонько: - ...пошли отсюда, а…
Ты нужна мне. Сегодня. Сейчас. И в общем.
Сосредоточенное молчание. Она напряглась.
– Поехали ко мне… э-э-э, к нам.
Все еще молчание.
- Поговорим, а? Просто так. Позависаем. Можешь у нас заночевать, в Тохиной комнате. К Настюхе родоки из Казахстана приехали. А у нас свободно.
Про Ленку молчу, отчаянно надеясь на чудо, на что-нибудь такое подобное и в ее семействе.
Неожиданно, неслыханно, недосягаемо, уму непостижимо она говорит:
- О‘кей.
Праздник. Сегодня – гребаный праздник. Она что - только что сказала «да»?!!! Она едет, едет со мной, ко мне, и я остаюсь с ней наедине этой ночью? Или у меня за все эти длинные, долгие, долбаные месяцы-годы от суки-тоски по ней окончательно поехала крыша, и я просто глючу?
Но она не шутит. Из своей летаргии просыпается Ленка:
- Ксюш? Ты куда?
- У них заночую.
У них – это значит у меня. Поняла? Со мной.
- У Настюхи сегодня все равно тесно. У вас – тоже.
- Ладно, - (но испытующий Ленкин взгляд еще некоторое время сверлит меня). - Ich komm‘ dich morgen früh abholen. In Ordnung? Я заберу тебя завтра утром. Ладно?
- Ладно.
Давай, давай. Если я отпущу. Если завтра она вообще захочет от меня уезжать. Тоже мне, гувернантка нашлась. Не от того охранять надо было.