- А вернуться мысли не было? Возвращались же некоторые?
- Возвращались. И многие разочаровывались. Ведь знаешь, в чем прикол? Когда мы бываем в России, я все сильнее ощущаю, что и там мы уже – давным-давно не «свои». Кое-кто меня там спрашивал, мол, как нам – среди фашистов жить? Не знают ни фига, как здесь все. Кое-кто просто завидует, что нам удалось уехать, думает, мы тут, как в раю. А это еще как посмотреть, пахать-то везде надо. Это классно, если после тамошнего ВУЗа удалось переквалифицироваться и устроиться на умственную работу или хотя бы даже продавцом. Некоторым везет меньше, и они тупо ходят убирают. Но дело даже не в отношении к нам – ни там, ни здесь. Просто там жизнь, менталитет людей меняются. Помимо нас. А мы не поспеваем за этими переменами – только глазами хлопаем, раскрывши рот. Живем воспоминаниями, цепляемся за то, что было и ушло безвозвратно. А местные… Они на фамилию не смотрят – она-то «ихняя» у нас. Нет, они ярлык клеят тебе – и все. Выходит, мы и там чужие, и здесь не свои. Кто мы, а?.. – спрашивает почти шепотом, обхватив одной рукой бокал, прижимая его к щеке, беспомощно глядя на меня.
6. Куплет третий. География и – снова в рифму
Мы уже перешли на Джеки «пур», так как кончилась кола – да и так в жилу идет. Вот дососем, и я достану «Абсолют». Уверен, она не откажется.
- Ну, что касается меня – то во мне русского мало, – говорю ей с улыбкой. – Но местным себя тоже не считаю. А вообще, - готовлюсь к тому, что сейчас явно произведу на нее впечатление: – мы – рожденные в СССР.
Ее лицо озаряется улыбкой.
- Знаешь песню ДДТ?
- Знаю. Отец иногда слушает.
- Я их обожаю.
- Не могу сказать, что я – тоже, – на что она только улыбается, качает головой.
- А откуда вы, собственно? – спрашивает тогда.
- Из Пятиречки.
- А где это?
- Кустанайский район, село Пятиречное. А вы?
- А мы – жулики ростовские. Из Ростова-на-Дону.
Ну вот и познакомились. Ну вот и обсудили. Что-то башка кругом после всех этих высокофилософских рассуждений.
Не спрашивая, встаю, чтобы налить нам с ней Абсолют и разбавить его тоником, но с огорчением обнаруживаю, что меня слегка пошатнуло. Вот черт. И чего это я так? Не пил, что ли, давно? А-а-а… Только сейчас вспоминаю, что не хавал целый день, ни до, ни после смены. Ладно, подождет.
Протягиваю ей новый бокал с бело-мутной жидкостью. Снова чокаемся. Задерживаю взгляд на ней, когда она отпивает.
Ее красивая, длинная шейка выглядывает из-под ярко-голубого свитера.
- Какой твой любимый цвет? - спрашиваю.
- Голубой.
Да я ж так и знал и не удивлен нисколько. Просто так спросил, сама же ни за что не расскажешь. Я видел тебя, окруженную им, это – твой цвет.
- Я вообще все голубое люблю. И море.
На слове «море» голос ее внезапно звучит страстно, мечтательно. Понял уже, помню про море. Но на сей раз она о другом:
- Ты летом был на море?
- Был.
- А где?
- На Крите.
- Круто, наверное?
- Пойдет. Скукота с предками.
- А мы в Россию ездили к родственникам, а оттуда – на Черное. Там галечный пляж. Но мне это даже больше нравится. Ненавижу песок. Там с неделю был шторм. Но… Когда сильные волны – это такой кайф.
Ну-ка, покажи мне твои глаза… Да, вот оно… Вот это взгляд… Страсть, порыв, восторг… Сколько жизни в них… Будут ли они когда-нибудь такими при мысли обо мне? Расскажи мне еще, расскажи о том, что тебе нравится:
- А почему это кайф, когда шторм? – типа, сам я не знаю.
Отпивает еще Абсолюта с тоником, облизывая губы. У нее родимое пятнышко прямо на нижней губе, а я и не замечал раньше.
- Потому что на волнах можно прыгать… Плавать – куда там… Никто не рискует – унесет… Утонешь… Они такие огромные, темные, с гребнями жемчужно-серой пены… Небо тоже серое. Может и дождик накрапывать. Издалека если смотришь на море – прям тебе Апокалипсис. Черно-белые буруны идут на берег, зубья волнорезов кругом, они – об них. Ревут, проглотить хотят – тебя, сушу, все вокруг. Пытаешься зайти в воду - не можешь. Тебя сносит, валит с ног. По ногам тебя долбит галька, будто палками бьют. Потом у меня синяки были. В воду мне папа помогал заходить. Надо пройти немного, чтобы и не слишком глубоко, там волны меньше, и не слишком мелко – перекувырнет на хрен. С меня один раз купальник сорвало. -