Тому же, что во снах – не сбыться
Скорее, смыться, то есть, скрыться
Тебе же – жить, любить да петь
Но прежде - сон, тебе он нужен
А ты в кофейный океан
Нырнула… Да, поверишь, хуже
Ты не могла придумать лужи
И твоя бодрость – всё обман
Иди же спать…»
- да, так все стонет
Хоть ночь – нежна, кто-то писал
Да сон (в какой меня не клонит)
Той книги, видно, не читал
Конец придет ли этим бредням?
Сегодня ль он еще придёт?
Еще один лишь стих последний
И всё, и спать, ко снам – вперед
Прощай же, ночь, уж скоро – утро
Я спать пойду, не обессудь
Ты ж – улыбнись еще кому-то
И укради его минуту
А мне – заснуть, заснуть, заснуть
Это тогда из тебя «все перло»? И ты тогда не могла уснуть? И из-за этого написала стихи? Я не знаю, талантлива ли она. Не знаю, нравятся ли мне ее стихи. Не понимаю я в стихах, да и не интересуюсь ими. Кажется, она прочитала мне их не для того, чтобы я ей что-то о них сказал, а так.
Ее взгляд – уже пьяный, косоватый, неуверенный, но глубокий, как любой ее взгляд, выныривает из-за бокала; исподлобья она смотрит на меня.
Я улыбаюсь ей как можно нежней. Приятно, что она поделилась со мной своими стихами. Ведь, небось, из такой глубины, из себя вытащила, не постеснялась.
Она улыбается мне в ответ. А я говорю ей:
- Ты - поэт… поэт… поэ-… тесса…
Она заливается смехом. Веселым - значит, не запорол я.
7. Еще припев. Здесь - музыкальный взрыв
Недоумеваю, когда закончится в моем бокале эта отрава под названием Бакарди-О. На хрена вообще мешать эти гребаные лонгдринки. Чтоб на подольше хватило? Почему не сразу – хлоп, хлоп – все, готово, годишься, пойдем в койку? Отвык я от этого, что ли? От выпивки, в смысле.
Она рассматривает у меня на стене «мангу», нарисованную Тохой. Одно время он этим увлекался. Эту я повесил, потому что здесь вместо полуголых сисястых и жопастых девочек-школьниц начальных классов, пронзающих лазерными мечами ниндзь и чудовищ, нарисован какой-то чувак с тигром.
Показывает на него своим бокалом с канареечным Бакарди-О:
- Прикольно. Я хотела сделать себе татуировку. Тигр, ломающий лилию. А кругом – мое имя китайскими иероглифами.
Так, понятно. А мне тебя заломать охота. Сломать, подмять под себя, навалиться на тебя всем телом, а ты чтоб только пищала, попискивала подо мной. А я бы беспощадно тебя шпилил, упиваясь этими твоими писками.
Допивая (ну, наконец-то), говорю:
- Так манга – это ж японское!
- А пофигу. Я и анимэшки люблю. Но только «взрослые», чтоб со смыслом.
- Они все со смыслом, - утверждаю я, потому что и вправду так думаю. – А тебе какие нравятся?
- Хайяо Миядзаки – все без исключения. «Принцесса Мононоке», например. Тема такая – дикая, романтическая – ну и добрая, как все у него. А музыка-то в его анимэ! Кстати, а чего это мы у тебя без музыки сидим?
А, давай. Музыка – это хорошо.
Включаю ей мой обычный плейлист, состоящий, в основном, из кисляка, который надо слушать громко. Ну, есть там еще и трэнс, но от него клонит в сон. Слушаем ATB „Let U go“. А че, вполне красивенькая, романтическая мелодия?
Короче, ее не прикалывает. Она сидит со скучающим видом, уткнувшись в кресло:
- Мн-да… Мне тоже нравится ATB… А вот если я свой музон тебе поставлю?
Пожимаю плечами: - Можно.
Пока я вожусь с солью и лимончиками, она достает из своего рюкзака диск – видимо, один из тех, что «играют в ее ушах в автобусе».
После ревуще-ноющего интро электрогитары слышу надтреснутый, хрипловатый, пьяно-плачущий мужской голос, который начинает надрывно выть про то, что он «знает, что вена» его «эрогенная зона». Далее следует душераздирающий рассказ о том, что он «уже пел об игле и шприце», а теперь «хрипло играет на нервах больного ребенка-а-а-а»...
А-а-а – это точно. Ума не приложу, чем эти стенания лучше моих вполне цивилизованных треков. И как они должны помочь мне довести девушку до нужной мне кондиции. Потому что спаивать ее до бесчувствия, а потом иметь пьяную я тоже не хочу.
Говорю ей честно:
- Слушай, это – бред какой-то. Он будто только что из Афганистана вернулся.