- Так это же Чиж! – возмущается она. – А ты че – вон, только такое слушаешь?
- Ну почему, если музыка нормальная, могу послушать и что-нибудь роковое.
- Что, например?
- Не знаю.
- Вот мне нравится и русское, и всякое, например…
- Про че поют? Ты поясняй сразу.
- Ладно. Значит, я люблю из американского: Нирвану – сиэттловский грандж, сплошной надрыв, не вылезающий из «под кайфом»; у них даже анплаггд-версии могу слушать, Аэросмит – это как целый мир, тут кайфовать можно, как от всего вместе взятого, так и по отдельности от: его голосового диапазона, тембра, экспрессии, мелодий их цепляющих, слишком красивых, чтобы быть тупым, долбящим роком, гитары, что живет своей жизнью и такое вытворяет, аранжировок, заводящих с полпинка, и все это при всей своей гениальности настолько нравится миллионам, что их можно было бы обозвать мейнстримом, для которого они слишком «плохие», грязные и порочные - но насколько влекущие!
Произнеся «влекущие», она приоткрывает рот, а в глазах ее – не знаю, влечение, что ли? Мне, короче, от «этого» жарко становится.
Она вошла во вкус:
- Оффспринг - скорость, басы, рвущие гитары, ноль вокальных данных - и все же из-за них я мечтала научиться кататься на скейте, потому что это – круть, круть, круть. Грин Дэй – о, моя отдельная любовь. Мелодика вокала – он у него такой классный, надтреснутый и певучий - и гармонии такие мажорные, жизнеутверждающие, но панковские, социальнокритичные тексты так и режут, стонут, надламывают душу, словно городское, тусклое белое небо отражается в лужах мазута.
Да это страсть, возбуждение самые настоящие у нее в глазах, в голосе... Знали б они... все эти... как их там...
- Мне и британское нравится… бритпоп – Оэйсис… они – те еще скоты, конечно, нарики последние… но музон их… о-о-о… это рок-н-ролл, чувак, реальный рок-н-ролл, вот что это такое… просто, чисто, без направлений, отклонений, черт знает, чего… и при том современно и круто… и подсаживаешься четко на их музыку… они грызутся с Блёр – это весело… этакое противостояние современных битлов с современными стоунами… но Блёр мне тоже нравится, Гарбэдж – труба она, а не телка, сильная, опасная, сексуальная, со страстным голосом, хоть и считаю, что он у нее не ахти какой, но зато сколько экспрессии, душой поет, -
- Это ты такой себя видишь?
- Что ты! Куда мне до нее! Она же икона ходячая! И по правде отрывная, а я только корчу из себя…
Надо же, а самооценка - верняк…
- А из нашего – весь русский рок фактически. Еще Агату люблю – они особняком стоят и от них можно либо тащиться, либо не тащиться, середины быть не может. Сплин слушаю – даже Ленку к ним приучила, потому что они еще наиболее попсовые по сравнению со всем, что я слушаю. А Цоя или ДДТ вообще могу слушать всегда, везде и в любом состоянии. Про них даже сказать мне нечего, что бы ни сказала – все равно будет мало и не то, не то, не такие они.
Блин, послушать бы что-нибудь из этого, что ли. А то пустозвон какой-то, так - одни названия.
А она продолжает свои мысли вслух. Ей явно не с кем ими обмениваться. Настюха, по моим сведениям, таким не балуется, а Ленка – меня удивляет, что она ее вообще к чему-то из этого «приучила», ведь она явно с трудом понимает слова сих песен, на русском говорит и то скромно.
- Нет, мне и из старых тоже некоторое нравится. ПикНик, например. Крематорий. Кузьмина люблю очень, особенной любовью. Вот слушаю какую-нибудь музыку, разную, любую, много всего, а потом включу Кузьмина и понимаю, что все остальное – НЕ ТО. А еще иногда слушаю... совсем другое..., например, Высоцкого. Твой папа никогда не слушал Высоцкого?
- Кого?
- Понятно, - сдается она, особо, впрочем, не парясь. – Значит, русское тебе вообще не предлагать?
Пожимаю плечами.
(Со смиренным вздохом): - Ладно. Ой, да я же забыла про «перцев»! Так, тогда послушаем «перцев». Ты со мной?
- Э - да, наверное...
Блин, да она - про музыку... Соображаю уже туго, что ли?
Достает из рюкзака еще один диск.
- Послушай, ты чего, все это всегда с собой таскаешь?
- Ес-тес-с-с-на, - цедит она сквозь зубы и возится с установкой. - Так, ну теперь - слушай.
Внимаю нежным, спокойным, струящимся из ниоткуда и наводняющим комнату звукам, извлекаемым Джоном Фрушанте из электрогитары, пока Антоха Кидис гортанно-глухо и задумчиво бубнит нам с Оксанкой про то, что обрел-таки свой компрессик для перевязки ран, нанесенных ему героином, и влюбляюсь потихоньку в эту доселе незнакомую, вернее, игнорируемую мной музыку.
То было первый мой тет-а-тет с "перцами", до этого, услышав по радио или увидев на муз-каналах, я их постоянно переключал и не воспринимал вообще никак. А сегодня – то ли ди-джейн мне попалась такая убедительная, то ли созрел я тогда, дорос до кроссовера?