- Да нет. Стала бы я тут с тобой зависать…
Ну так от Длинного гульнула же - или я это только что вслух произнес, пьянь недорезанная? Видимо - да, потому что она возражает:
- Там это было совсем другое. И мы только целовались.
Ох, уж эти мне различия. Ладно, понял. «Сама», типа. А хоть бы и нет. Я, бляха, один такой замечательный и ты это поймешь. Так, теперь спроси меня. Спроси – буравлю ее взглядом.
- А «у тебя есть сейчас кто-нибудь»? – передразнивая, в тон мне спрашивает она.
Вместо ответа я широко улыбаюсь озорной, перекошенной улыбкой, качаю головой. Стараюсь изображать на лице страсть и обольстительность. Наглостью своей очаровать.
- А то тебя, помнится, подобные мелочи тоже не останавливали…
Помнится… что ей там еще помнится… Интересно, она понимает, что я ее сейчас хочу? Не думаю. А я хочу душно и по-пьяному необузданно. Смотрю на нее тяжело, мутно, ем ее взглядом, под которым она и не думает ежиться, а лишь смотрит в ответ.
- Оксан... - выдавливаю, двигаясь к ней.
Текилу высосали всю. Да и будет, нормалек. Пора переходить к следующему отделению. Созрел я. Давно. Просто сейчас сдерживать это нет больше никакой возможности.
- Нет.
На сей раз это - ответ на вопрос, которого я не задавал, но который, тем не менее, сам вылез из меня и расположился между нами в воздухе.
В ее взгляде нет страха, скорее, усталость и что-то похожее на разочарование. И понимает ли она, что сама же только что поставила мне музыку, под которую прекрасно можно было бы заняться сексом?
- Ну Оксан…
- Я же сказала: нет.
Смотрит на меня в упор.
Как – нет? Я хочу так мучительно и соображаю так мутно, что до меня даже не сразу доходит, что это – стоп-кран. ОБЛОМ. Самый настоящий. А кто намекал, что перепихнуться любит? А теперь – нет?
Постой-постой, а к чему тогда все это было, копошится во мне злой, недовольный вопрос… Ты тут перед ней, как дурак. Ну да, типа, звал ее «поговорить», но кто ж на это ведется-то?
«Она ведется», - отвечает мне сейчас же другой голос, монотонный и спокойный. «У нее на этот счет, как обычно, какие-то свои заскоки.»
- Окса-а-а-ночка…
На жалость давануть, что ли? Мол, такой вот я весь тут, парень – хоть куда, сгораю от желания, ну давай, ну что тебе стоит? Сама же сказала: почему не быть сексу, если все хорошо между двумя взрослыми людьми? Хорошо же между нами? А?
Она подтверждает мои предположения относительно заскоков:
- Андрей, если ты будешь докапываться, я в подъезд уйду. Там до утра пережду.
Правильно. Там не страшно. Ах, стерва. Да и сам дурак. Зачем было до такого доводить. Ладно, ладно, допер. Подождет это. Пытаюсь перевести все в более безобидное русло. Потому что никуда, ни в какой подъезд я ее отпускать не собираюсь. Один раз уже запорол по пьяне тогда, с танцами в Уил, второго раза быть не должно.
- Глупая... я ж просто обнять тебя хотел... - говорю ей тихо, подхожу и правда обнимаю. Сначала насильно, потом она поддается. Уже от этого хорошо мне. Приручать тебя придется, да что поделаешь – мог предположить, на что иду.
От горячего ее тела, которое угадываю сквозь одежду, стараюсь погладить, урвать, что получится. Меня бьет уже знакомая мне лихорадка. Вот оно, вот.
Она втягивает воздух, поэтому вместо округлостей у меня под руками ее ребра. Да ей тоже хорошо. Мне же вставляет от нее в моих руках, от нее, уткнувшейся в мою грудь. Ух, упрямая какая… Колючка… Когда уже перестанешь ершиться, привыкнешь к моим рукам… Ну вспомни их, вспомни … Насильно поднимаю ее лицо за подбородок.
– Ниче не будет, если сама не захочешь, - шепчу ей, обдавая ее алкогольные пары своими.
Она кивает, опустив глаза, а я заставляю ее их на меня поднять. Продолжаю улыбаться, не сводить с нее глаз, словно это не она меня своими гипнотизирует, а я – ее. Потом, пользуясь тем, что она немного раcслабилась и обмякла, легонечко касаюсь губами ее губ. О-о-ох-х-х... вот же оно опять, и как тут держать себя в руках?.. Будь мужиком и все будет, твержу сам себе.
– Спать давай, а? – улыбаюсь как можно ласковее, нежнее в ее смущенные, упрямые глаза.
Она кивает. Ну слава богу, хоть так.
– Только… можно еще раз? – прошу ее смиренно, легонько провожу одним пальцем по ее лицу, глажу косички, наматывая их кончики на пальцы.
Пользуясь тем, что не получил решительного отпора, привлекаю ее к себе опять. Жадно впиваюсь в ее губы, вталкиваю язык к ней в рот, опять - почти насильно, почти против ее воли, сладостно смиряю ее, чувствуя ее податливость, проникая как можно глубже в нее – да, да, она поддается мне, отдается моим страстным поцелуям. А, чем черт не шутит – мои руки скользят под ее упругую попку, нет, не хочу через штаны, влезаю в них – да-а-а, вот она там, сладкая, теплая, голенькая, и я ловлю этот долгожданный кайф, сжимая ее, еще, еще... Как она напрягается, и сколько же лет я о ней мечтал.