– Что, такая наивная? Недогадливая? Не знала, что я сейчас буду с тобой делать? – издеваюсь я. – Смотри, – и освобождаюсь от всего, до сих пор стеснявшего меня.
Не знаю, то ли это вид моего бесстыжего красавца ее окончательно добивает, то ли она устала бороться, только ее тело, ее плоть словно поддаются в моих руках. Она хочет меня. Она готова. Заметив, что я заметил, она густо краснеет. Ей стыдно, а меня сейчас раздерет алчное, торжествующее вожделение.
Но я решаю еще немножко поиздеваться над ней и говорю с усмешкой:
- А теперь, как воспитанная девочка, ты должна вежливо, ласково попросить меня. Проси.
- Нет!
- Проси его дать тебе то, чего - я ж по твоим бл…дским глазкам вижу - тебе сейчас хочется до смерти….
- Не дождешься!!! – взрывается она, вскидываясь из последних сих, и очередная вспышка молнии и раскат грома словно подхлестывают ее тело, истерзанное моими грубыми, насильственными ласками.
Но этот последний рывок – не от меня, он - ко мне, ведь иначе и быть не может.
- Ну тогда получишь так… - хриплю я и, вынимая из нее руку, ввожу его в нее.
Вот он – тот самый, долгожданный кайф. Она моментально ломается от моего проникновения и смотрит мне в глаза с невыразимой болью и страстью. Как передать тот ее взгляд, который в том сне увидел на ее лице, как наяву? Что говорил он мне тогда?
«Вот и ты... наконец-то... Где был?.. Иди сюда... иди ко мне... Идешь?.. Сладкий... Почувствуй, как изголодалось по тебе мое тело... Чувствуешь?.. Услышь, как стонало оно по тебе... стоны тоски моей услышь... Слышишь?.. Услышь, как стонет оно сейчас, когда ты – в нем... стоны желания моего услышь... Слышишь?.. Услышь мою песнь тебе... Услышь меня... услышь... Слышишь?.. Слышишь...»
Так как-то...
Внутри нее, там, куда я вошел, все словно залито медом. Какая она сладкая, какая желанная. Меня корежит, дробит на частички наслаждение ею, сознание того, что я - в ней. Ее предназначение для меня столь очевидно, что в этот момент я не могу представить себе и мысли о том, чтобы находиться где-либо еще.
Двигаясь в ней, я глажу ее тело, с упоением чувствуя, как оно поддается наконец моим ласкам, и она постепенно расслабляется. Ее затуманенные глаза смотрят мне в самую душу и просят одного: еще, еще, не замедляйся, не переставай. Я чувствую, как каждый мой толчок делает ее мягче, податливей, ведет ее навстречу мне. Глажу ее лицо, откидываю назад выбившие пряди прически. Решаюсь поцеловать ее в губы, теперь уже надеясь, что она не оттолкнет. Нет, не отталкивает. Закрыв глаза, отвечает на мой поцелуй.
Услышь...
Слышишь?..
Слышу...
В этот момент гроза стихает. Стихает так внезапно, как бывает, наверно, только во сне. Из-за туч выглядывает солнце, освещая умытую дождем зелень садика и истерзанные грозой форзиции. Озаряет ее посветлевшие, нежные глаза, ее светящееся лицо. Сладкие, нежные ее губы, такие, какими удалось их запомнить. Их одни на вид, на вкус и воспроизвожу по памяти из реальной жизни. Остальное, что ласкаю во сне так неистово – это только во сне. Ну, кое-что помню на ощупь. Так и не довелось увидеть, рассмотреть всего, как следует.
Ласкаю ее словами:
- Сладкая… сладенькая… То царапалась, а теперь как замурлыкала… котеночек… Ну скажи… - прошу ее нежно, прижимаясь воспаленным лбом к ее лбу, каждым толчком своим накатывая на нее, точно волной на долгожданный берег, ее берег, мой берег... - Скажи, что хочешь меня…
- Нет… да… хочу… - тихо стонет она с полузакрытыми глазами.
Нравится слышать это от нее. Хочу услышать еще.
- Скажи, что ждала меня… - прошу еще нежней.
Меня ведь тоже прет от таких слов, если произносит их она.
- Жда… ла…
Уже не дождевые капли, а косые лучи солнца, проникая в стрельчатые окна, купают ее обнаженное тело в своем теплом свете. Она уже совсем мягкая, она нежится в моих руках, ее бедра подаются вперед, навстречу каждому моему толчку. Она нежно целует меня и гладит мои волосы, ее руки скользят к моим ягодицам, сжимают их, толкают себе навстречу, еще глубже вталкивая меня в себя. Хочет слиться, сливается со мной.
Тогда я кладу голову ей на плечо, в ложбинку между шеей и крупной, сильно выпирающей ключицей, закрыв глаза, с наслаждением вдыхаю аромат ее кожи, «отдыхаю», не переставая двигаться в ней. Нашу былую жадность, ярость и гнев сменяет нежная, теплая, жаркая страсть, она захлестывает нас горячей голубой волной, уносит на своем гребне далеко-далеко отсюда - это мы вместе достигаем оргазма. Я зажимаю ей рот ладонью, хоть и хотел бы услышать, как она кончает. Вместо этого слышу лишь нежный, сладкий, приглушенный стон, он ласкает мою ладонь отголосками прибоя, разбивающегося о скалы.