После секса она сразу же засыпает, лежа на животе. Утром я просыпаюсь первым и, не дожидаясь ее, делаю кофе. Аромат кофе будит ее, я приношу и ей чашку («Oh, du hast mir 'nen Kaffee gemacht, super! О, какой ты молодец, что кофе мне сделал!»), и мы пьем его вместе, лежа в постели. Да, признается она, она – сова и кофе необходим ей утром для раскачки. По будням у нее на автомате даже поставлен таймер – будильник звенит в семь, автомат варит кофе в семь ноль три, и кофе ждет ее, когда она выходит из душа.
Утром мы не спим друг с другом. Я отговариваюсь тем, что мне нужно куда-то успеть и сваливаю довольно скоро, а она, как мне кажется, не слишком на меня в обиде. Утром она другая, немного сонная и гораздо более спокойная. Все прошло так, как того хотелось ей и без ущерба для меня, и я этому рад. На прощание мы по-дружески обнимаемся в дверях, куда она выходит меня проводить в какой-то майке. Когда я уйду, она снимет ее и будет досыпать.
Я с облегчением покидаю ее дом по чистенькой, ухоженной лестнице, даже не пообещав позвонить. Она тоже не звонит мне.
Тот факт, что я все еще не хожу на работу, и мы не видимся в офисе, заметно все упрощает. Когда я вернусь, этот этап ее референдариата в нашей компании будет завершен, она начнет подготовку ко второму «госу», и в ближайшем будущем я не увижусь с ней больше на фирме. Таким образом нет и не будет надобности разбираться в том, как мы теперь должны друг к другу относиться.
И если бы мое сознание не было напрочь лишено каких-либо мыслей по этому поводу, а ей бы вздумалось меня спросить, как я к ней отношусь, моим ответом ей было бы примерно следующее: «Ну как тебе сказать, Джесси, чтоб не обидеть? Да ты и не обидишься, я знаю. Нет, ты, конечно, супер. Ты красивая и умная. И секс с тобой «сверху» - дело очень приятное. И поговорить с тобой тоже есть, о чем. Но… видишь ли, все бы хорошо, если б не черешня. С нее началось все да так и пошло вкось».
***
Я встречался с Анушкой уже года три. Не могу сказать точно, когда именно, но моя изначальная обалделость от нее со временем прошла, согнувшись под непосильным бременем ее доминантности. Я - человек не конфликтный и толку в постоянной грызне и выяснении отношений не вижу. Но и тюфяком меня не назовешь. Если мне что-то не нравится, я не пойду на прямой стеб и все же сделаю все так, как надо мне.
Еще я человек негулящий. И – не хочу показаться занудой, но если учишься на моем факультете, то лучше забудь о классической студенческой жизни - ее у тебя, по сути, не будет. Вот и я очень быстро просек, что успешная учеба для меня не предполагает регулярных гулянок. Учить нужно тупо много и до посинения, если не являешься гением, но хочешь дотянуть до восьми баллов в обоих госах. А это является пропуском в фирмы Магического Круга - вроде той, в какой работаю сейчас. За сим грядет обеспеченное будущее, пусть и раздолбанное постоянными переработками и стрессом, но все же увенчанное массой всевозможных бонусов, финансовых - и не только. Так что я пахал, как мог.
У меня была красивая, умная, стильная, целеустремленная подруга и постоянный, качественный секс с ней. Иначе говоря, все было, а постоянно убиваться на съем кого-то для этого надобности не было. И этот факт был для меня куда как удобен.
Сам в курсе, что звучу, как козел. Что отношения – есть нечто такое, над чем работать должны оба. Что жить за счет другого могут только неблагодарные скоты. Но… Анушка особо ни на что не жаловалась, разве что на то, что я уделяю ей микроскопически мало времени. Сам же трачу его если не на учебу – она и сама ее грызла, дай боже - то на тренировки.
Над своими чувствами к ней я не задумывался. Мы привыкли друг к другу, и нам обоим было ясно, что узаконивать отношения, пока не выучились и где-то не осели, мы не будем. Так же кристально ясно было мне и, что Анушка с точностью хронографа поставит вопрос ребром, как только придет время. А пока оно не пришло, я наслаждался статусом кво и тем, что мне не нужно было принимать никаких решений.
Итак, если иногда, очень редко, какие-либо вредные мысли о нашем, моем будущем пытаются достучаться до моей забитой учебой башки, я их отсылаю в дальнее плавание.
«Андрей, как чувствуешь себя?» - шелестят они мне в ухо. «Мне хорошо», - отвечаю подстанции, проносящейся мимо меня лесом из металлических конструкций, установок, «шишечек» и проводов, жужжащих от высокого напряжения. «Как тебе твоя жизнь? Всем доволен?» - продолжают сверлить они. «А хрена мне быть недовольным?» - пожимаю плечами трактору в поле. «Вроде все есть. Чего же еще?» «Где себя видишь через пять лет?» «В Караганде», - хамлю встречному мужику на велосипеде, на креплении у него - поводок, а на нем – холеный, ухоженный золотой ретривер, радостно трусящий за хозяином. «А через десять?..» «Отвянь, гнида, мы не на собеседовании!» - рявкаю, наконец, ветряку, восставшему передо мной белым, вертящимся знамением, пронзающим яркую синеву неба.