Рву черешню вместе с остальными, а Настюха расспрашивает меня о том-о сем. Вернее, не о том, о чем надо – куда, мол, еду.
- Все с Анушкой встречаешься, Андреас?
Мне показалось или в этот момент Оксанка вздрагивает?
- С какой? С Аной Крумменауэр? – спрашивает Ленка.
Молча киваю.
– Как вы познакомились? – ковыряет Ленка. - В универе? Я слышала о ней, но совсем не знаю Ану, не общались.
- Хорошая девочка. Очень хорошая, - точит Настюха с натугой. – Только он недостоин ее.
Пытаюсь скроить в ответ шутливо-вопросительную физиономию, на что она поясняет:
- Дай им нормальную бабу, и все они рано или поздно становятся ее недостойны.
Как же мучительно мне хочется, чтобы эта моя родственница заткнулась. С тех пор, как Оксанка услышала про Анушку, на лице ее другой взгляд – какой-то спокойный, безмятежно-веселый, но застывший, смотрящий прямо перед собой. Пустой. Пораженный, я вдруг понимаю, что именно так она смотрела тогда, во сне, в этой порнухе в церкви, когда появилась Анушка, и ей резко и болезненно дали почувствовать, что я несвободен. Что лишь жестоко играл с ней, смеясь над тем, как она попалась быстро, беспощадно. И безнадежно.
Да, lasciate ogni speranza – оставьте всякую надежду, как сказал бы Данте Алигьери. Ведь так бы он сказал? И она потеряла, отбросила эту надежду сразу, взамен выставив защитный панцирь, а это, что на лице – маска, осеняет меня. Ее маска. Она не хочет показывать своих истинных чувств, прячет их под этой улыбкой. Только тогда, во сне, она их, сама того не зная, не спрятала, а выдала с потрохами, бросила мне на съедение. А сейчас? Или я это сейчас гоню, и у нее по отношению ко мне давно уже ничего не осталось? А у меня – к ней? Не знаю. Так, туман какой-то.
Когда вся компания – Настюха, Деня, Ленка, Ленкин парень подрываются «идти назад», оказывается, что «назад» - это домой к Оксанкиным. Прежде чем я успеваю прикусить язык, невольный вопрос срывается с моих губ:
- Так далеко идти? После черешни – к елкам?
В эту глухую горную деревушку, втиснутую меж непроходимых лесов? Отсюда – как и отовсюду – туда не менее семидесяти километров.
Оксанка как-то машинально, не задумываясь, отвечает:
- Родители переехали, когда я сделала аби. Не выдержали там. Продали дом и построили новый здесь, в Рейнланде. Димка здесь заканчивает школу.
Только спустя некоторое время ее молниеносный ответ вызывает во мне новый вопрос: а почему она не удивилась тому, что я знал, где раньше жили ее родители? И знал про елки?
Автоматом иду за ними, общаюсь то с Ленкиным парнем, то с Настюхой, то с Ленкой, качу велосипед.
Вон, вдалеке – руины крепости Фаллади. Миниатюрный, вылизанный крепостной дворик, все яркое, разноцветное. Отреставрированное. Здесь от туристов нет отбоя, в основном, пообедать сюда приходят, ну и старину посмотреть, конечно. А в рощах вокруг крепости под открытым небом какие-то современные... назовем их «артисты» выставляют работы. Приходи, посмотри и ищи, где искусство. Оно для каждого свое. Зачем, например, висит-качается там на щупальцах плюща кровать? А к чему вон там, на земле растянута на колышках паутина из веревок? Понимай, как хочешь. Может, для себя что-то новое узнаешь. Или уяснишь.
А мы все идем и идем, Фаллади уже прошли давно. Теперь до нового дома ее родителей совсем недалеко. Да, пришли, кажется.
Взглянешь на дом ее родителей и становится очевидно: его постройка и переезд в эти края были безгранично правильным решением. После того – большого, угрюмого, на опушке леса – этот дом с его длинным балконом с резными, деревянными перилами, живописно обрамленными геранью, с фуксиями в кашпо, свисающими с навеса, кажется мне воплощением света, радушия и гостеприимства.
Знакомлюсь с ее родителями – отцом дядей Витей, мамой тетей Алей и братом Димкой, которого еще со времен общаги помню. Понимаю, что эта атмосфера – радости, веселья, солнца – создается здесь обитателями дома. Все радуются так, словно сегодня у них праздник.
Поскольку прибыл я с остальной компанией, меня как-то никто и не думает спрашивать, откуда я взялся, а просто принимают в круг гостей, из которого я не спешу выходить. Дядя Витя разводит для шашлыка огонь в «огороде» - так они называют прекрасный, светлый сад, засаженный плодовыми деревьями, ягодами, засеянный цветами, овощами и зеленью. В сад ведет большая терраса, обнесенная деревянными ширмами, которые заплел виноград. На небольшом газончике расставлен складной столик для настольного тенниса, в который Ленкин чувак рубится с Димкой.