Ставлю Йети на отведенное ему место, а сам присаживаюсь за ним в той части вагона, где справа и слева от прохода стоит одинокий рядок - по два сиденья лицом друг к другу.
Устал, как черт. Слава богу, никто не трындит над ухом, только по ту сторону от прохода, развалившись, положив на сиденья напротив, одну на другую, ноги в кедах, спит непробудным сном чувак, надвинув на лицо бейсболку. С бодуна? Перегаром, вроде, не несет.
Это мне подходит, значит, и я отдохну. И я, в точности копируя его позу, так же разваливаюсь «у себя» и действительно проваливаюсь на несколько минут.
Однако мой сон нагло прерывает парочка каких-то лохов, которые, громко базаря, вваливаются именно в этот вагон, но не проходят дальше. Приоткрыв один глаз, вижу, как они, видимо просканировав, к кому из нас стоит подсаживаться, выбирают не меня, а того, другого чувака.
К моему удивлению, чувак шевелится и убирает ноги, а они, садясь к нему, с русским – вот так я и думал - акцентом спрашивают:
- ´schuldigung, hast du ein Wochenendticket? Können wir mitfahren? Сорян, у тебя есть билет выходного дня? Можно проехать с тобой?
Был такой раньше, что действовал только на региональных, не скоростных поездах по выходным на группу до пяти человек. Спасу тогда не было от этих халявщиков-попрошаек, что терлись на вокзалах в поисках бесплатного проезда с кем-нибудь за компанию.
- Можно, - отвечает он, то есть, она, она, убирая с лица бейсболку.
Твою ж мать, во дает, а. Стараясь не пялиться на нее слишком явно, не могу все же не смотреть в их, ее сторону. А вдруг эти русаки подкатывать к ней начнут. И зачем она им разрешила?
Но они ведут себя смирно, лишь говорят ей, что хотят добраться туда-то, чтобы погулять там-то, и не знает ли она, куда там еще можно пойти. Мол, они слыхали, есть там такое место под названием Dreams (знаю я его, тот еще отстойник).
- Dreams... Dreams… - повторяет она. - Не, ребят, сорри, не знаю, - отвечает устало, но не без доброжелательности.
Они говорят еще, совсем недолго и на следующей станции сходят, поблагодарив ее за проезд и пожелав ей приятного вечера и скорого возвращения домой.
Они сваливают, а я еще некоторое время смотрю на нее с задумчивой улыбкой. Она смотрит на меня в точности так же, а еще в ее взгляде сквозит усталость. За окном мимо нас проносится дорога и еще не начало темнеть.
Она в темно-синей толстовке уан-сайз, на которой красуется крупная надпись белым: «Nirvana», исстиранных, бесформенных джинсах и пресловутых кедах, не накрашена, длинные волосы собраны в хвост. Клянусь, в этом прикиде, не видя ее лица, кто угодно принял бы ее за длинноволосого парня.
- А мне можно? – улыбаясь, спрашиваю вместо приветствия.
- Можно, - говорит она тоже с улыбкой, и я подсаживаюсь к ней.
Мы улыбаемся друг другу почти с нежностью, как старые знакомые. С нашей последней встречи у ее родителей прошло почти два года. Нет, она не сильно изменилась с тех пор, хотя… усталая она очень и какая-то… перебесившаяся, что ли? Повзрослевшая.
На дворе – холодная, промозгло-сырая весна. Замечаю, что у нее с собой дорожная сумка и вопросительно показываю на нее.
Она поясняет:
- В Кёльн ездила.
- Так это не так и далеко.
- Так я из Мюнхена ехала.
- Охренеть. На региональных? На фига?
- У нас в Мюнхене была встреча с ребятами из Федеральной Академии Школьников. Я там шесть лет назад, еще в школе была на летнем семинаре. Мы до сих пор поддерживаем контакт.
Я киваю. Слыхал про эти летние семинары для особо одаренных школьников. Туда можно попасть только по рекомендации учителя. Какая-то элитарная фишка. Ничего она тебе на будущее не дает, потому что мало кто об этой организации знает, даже в ВУЗах. Так, для себя, может быть. Пообщаться с себе подобными.
- В Мюнхене три дня были. По музеям там шастали – Новая, Старая Пинакотека, Дом Ленбаха, все дела, один раз ходили в «Земирамис», Семирамиду, слышал, наверное, знаменитый, хороший такой техно-клубешник.
- Красавчик. А эти – знаешь их, что ли?
- Нет. Так, просто. Отчего не помочь ребятам?
- Ясно. А в Кёльн-то зачем нелегкая понесла? Небось, целый день ехала?
Она устало кивает, потом говорит, таинственно прищурившись:
- Ездила на смотрины к одному знакомому физику – и его маме, - не удержавшись, смеется в голос.
- Че-го?
- Ну, тоже один из ребят. Просто он в Мюнхен не смог приехать, хотя очень хотел. И я на обратной дороге решила его навестить, чтобы он не сильно расстраивался. Боря Келлерман. Помнишь его?