Я откинулась назад, прикрыла глаза, лениво вспоминая, как Дерек Ват Йет меня провожал. Я вспоминала прищуренные глаза Дерека, крепко сжатые губы, заострившиеся скулы. Он не хотел меня отпускать, это было очевидно. И я понимала, почему. Нужно было держать язык за зубами.
Разговор с ним мне не давался легко – даже смотреть на него было больно, неприятно. Я не могла понять его. И я его боялась, ведь в моей картине мира он был убийцей. Даже, наверное, убийцей-психопатом. Вот так легко взять и уничтожить людей, организовав те взрывы… Бр-р-р. Жуть.
И Ват Йет смотрел на меня своими зелеными, изумительно красивыми глазами, напряженно всматривался в мои, а я боялась, что он психанет и запрет меня где-нибудь неподалеку, потому что «так необходимо для государственной безопасности». И я отчаянно пользовалась его чувством вины, которое он каким-то чудом испытывал. И я выторговала себе покоя. Пусть хоть сколько-то, но мне надо подумать и побыть в комфортной среде.
Сейчас я наконец расслабилась. Я лениво перебирала мысль за мыслью, но ни к чему прийти не смогла. Я скользила взглядом по дорогам, которые мы проезжали, и читала подсвеченные магией указатели. Село Баньковое - налево, деревня Вилуны и деревня Грушевка – направо… Хм, в Баньковом живут самые сильные и крепкие быки. Оттуда постоянно новости, что кого-то бык ранил или покалечил… В отражении очередного указателя мелькнуло серебром на руке моего водителя – молчаливого парня лет двадцати, и я сочувственно посмотрела на его затылок. Такую цепочку носят «серебряные» рабы на службе у государства.
Так. Стоп-стоп-стоп. Откуда я это знаю? Память Йолы вернулась? Даа? Правда?
И точно. Видимо, когда ушла богиня, в мою голову полились воспоминания Йолы. Значит, мне будет легче. На ловца и зверь бежит!
Настроение поднялось, и я, откинувшись на спинку сидения, погрузилась в чужую память, прокручивая информацию, которая могла бы мне пригодиться.
Глава 3
Дом был ничего себе такой. Небольшой, в окружении цветущих кустов чего-то мне неизвестного. Кажется, каменный, с покатой красной крышей. До него мы с водителем ехали в полном молчании – ему, судя по всему, было приказано не болтать с пассажирами.
Он помог мне выгрузить мою сумку с минимумом вещей, проводил меня до дверей, и, убедившись, что меня встретили слуги, уехал.
- Госпожа, добро пожаловать, - коротким наклоном головы поприветствовала меня сухопарая женщина с сединой в волосах и с тонкими сухими губами, - меня зовут Граха, я правлю этим домом. Если вам что-то будет нужно, обращайтесь прямо ко мне.
Она коротко поклонилась, а меня передернуло. Почти так же звали кухарку дома бывшего хозяина Йолы.
- Меня зовут… Йола.
- Я знаю, госпожа. Господин уже дал мне указания.
Мда.
- И кто же ваш господин?
- Дерек Ват Йет.
Ну конечно. Он под шумок продал мне свой собственный дом, и теперь он будет в курсе, где я нахожусь, чем занимаюсь и как себя веду. Молодец, Ват Йет. Иного я и не ожидала.
Я прошла в прихожую, оттуда – к накрытому и украшенному цветами столу, видимо, к моему приезду. Рядом со столом в поклоне склонилась девушка в сером, очень знакомом мне по старой жизни платье, и меня будто ошпарило кипятком. И точно. На голой лодыжке девушки красовалась рабская нитка, обозначающая временный заем.
- Это Иска, рабыня. Вы можете повелевать ею как вам захочется, она перешла в ваше владение вместе с домом, - спокойно сказала Граха, и рабыня поспешила отодвинуть для меня стул.
Мои пальцы невольно дрогнули – я вспомнила, как сама этими же пальцами отодвигала стул для того, кого ненавидела всей душой, как прислуживала своему же насильнику… Атака памяти Йолы была сильной. Настолько сильной, что я не справилась с эмоциональным напряжением. И…
***
- Верочка, девочка моя! – шептал Игорь, целуя любимый висок своей бывшей жены. Какая же она стала! Спокойная, ласковая, покладистая, нежная – не женщина, а самое настоящее сокровище. И как он мог когда-то поднять на нее руку?! Хотя нет. Тогда она была другой. Резкой, самоуверенной, не такой нежной, не такой… покорной. Видимо, жизнь без него на Верочке сказалась не лучшим образом, раз она с такой отдачей принимает его ухаживания. Даже прослезилась, когда он подарил ей маленькие сережки-гвоздики с ее любимыми аметистами. Кинулась к нему на шею… А когда он записал ее к знакомому врачу, испугавшись ее обморока, вообще чуть не разрыдалась. Да, с такой благодарностью он хоть бы и каждый день ей что-нибудь дарил. Получается, она его полностью простила, несмотря на слова, сказанные утром. Ну, ладно - скверное настроение и ночные кошмары случаются у всех. В остальном-то все идеально.