И он ушел. Наконец-то!
Теперь наконец можно подумать. Нас с Йолой опять поменяло местами. Что в этот раз спровоцировало перемещение?
Надо вспомнить. Я зашла в бывший дом, как выяснилось, Дерека Ват Йета. То есть, я уже была в раздражении. А потом там была рабыня… Кажется, ее звали Иска. Да, она отодвинула для меня стул, и я вспомнила, что Йола постоянно так делала для своего хозяина. Помню жуткую волну ненависти – и к себе, и ко всему миру. И – все. Привет.
Может, дело ее памяти? В эмоциональной нестабильности? Только с моей стороны? Или и с ее тоже? Как же много неизвестных!
Но нужно это как-то решать. Хорошо бы, чтобы все оставалось на своих местах. Но если нас опять поменяет… Нужно подстраховаться.
И написать Йоле письмо. Я взяла блокнот, ручку.
На кухне хлопнула дверца холодильника. Ну прям как в старые времена - Игореша чувствует себя здесь хозяином. Я поморщилась и размашисто большими буквами написала: «ДЛЯ ЙОЛЫ. ПУНКТ 1 – НЕ СМЕЙ ОБЩАТЬСЯ С МОИМ БЫВШИМ МУЖЕМ!»
***
- Опять! – закричала Йола, наблюдая перед собой не заботливое лицо Игоря, а совершенно незнакомое лицо женщины в совершенно незнакомом доме. Ну и куда эту Веру опять занесло?!
Йолу усадили на стул, принесли ей сладкой воды, укрыли плечи пледом… С чего бы такая забота?
- Госпожа, я могу позвать лекаря? – прошелестело сзади, и Йола обернулась.
Чашка выпала из ее рук, покатилась по полу, сладкая вода вылилась на дорогой ковер.
- Иска! Иска, это же ты?! – пораженно прошептала Йола, не веря своим глазам.
Рабыня опустила голову, пряча покрасневшее лицо.
- Иска!
Йола подскочила, подбежала к девушке, схватила ее руки в свои ладошки.
- Госпожа, госпожа, - зашептала она, вырывая свои руки из ее, - пожалуйста, не надо, госпожа…
- Иска! Иска! Какая же я госпожа! Я ведь тоже…
Йола привычно опустила глаза вниз, туда, где сияла холодным золотом рабская цепочка. Сияла.
Теперь ее просто не было. Не существовало. Пораженная Йола уставилась на свою ногу в полном оцепенении, а потом, не сдержавшись, разрыдалась.
Иска растерялась. Растерялась и домоправительница. Граха, конечно, знала, что дом теперь – собственность этой девчонки, но то, что девчонка водила дружбу с рабами, да и сама была в рабской цепочке… Пфе.
Теперь Грахе все стало понятно. В ее картине мира господин Дерек Ват Йет подобрал с улицы смазливую рабыньку, поимел, может, полюбил, освободил и подарил ей домик. И что в ней такого?
Граха брезгливо смотрела на девушку, которая тряслась от рыданий, прижимая к груди руку Иски. Тощая, но миленькая. Понятно, что господин в ней нашел. Ну да ничего. Настоящей хозяйкой дома все равно остается она – Граха. А девчонка… Ну, пускай живет, раз господину так захотелось.
Тяжело вздохнув, Граха отправилась на кухню за успокоительным отваром. А то новая хозяйка совсем разнылась, поди сама не успокоится.
Когда спустя четверть часа Граха вернулась, девчонка все еще вздрагивала от рыданий, а рабыня (неслыханная наглость) гладила ее по волосам.
«Тьфу», - сплюнула в сердцах Граха и громко поставила чашку с отваром на столик.
- Успокойтесь, госпожа. Выпейте.
Йола всхлипнула.
Сама бы успокоиться она действительно не смогла. В груди жгло от радости, от боли, от грусти, от счастья… Столько всего! Как здорово! Она не рабыня больше! Она больше не рабыня!
Глава 4
Вечер третьего дня не принес перемен. С тех пор, как Йола обнаружила себя в гостиной своего (!) дома, никто не посещал ее с визитами и не торопился объяснять, что произошло. Память ушла вместе с той, другой, с Верой. Душой другого мира.
- Госпожа, красный чай готов.
- Хорошо, Граха, спасибо, - улыбнулась Йола. Граха не очень-то аккуратно поставила поднос с чайником на столик и вышла, не ответив на улыбку.
Рабынька ее раздражала настолько, что постоянно хотелось указать ей на ее место. Но та просто не давала повода. Вот сейчас Граха налила вместе зеленого дорогого чая красную дешевую пыль, притом в старый сколотый чайник, который даже не помыла толком. Вот такими мелкими гадостями она и пыталась показать «госпоже», кто тут главнее. И, кстати, не без успеха.
Йола была настроена на такие вещи тонко – она не могла не понимать, что делает Граха. Но вместе с тем и не думала отвечать. Рабское мышление было частью ее натуры. Поэтому Йола, попив с Иской чаю, пойдет на кухню и сама вымоет посуду. Может быть, протрет стол или сама порежет для себя хлеб с сыром. Но никогда не выскажет все обнаглевшей экономке.
Иска задумчиво щелкнула пальцами по чайнику. За последние два дня девушки очень сдружились, и даже вовсе не потому, что Йола, узнав, что Иска принадлежит ей вместе с домом, подписала той вольную. И даже положила жалование с просьбой остаться.