Или может быть по-другому, если его настроение будет подпорчено не совсем идеально выполненными делами.
Он будет кричать на меня, трясти распечатками со списком планов для меня, ругать мою безответственность и разгильдяйство, приводить в пример себя. «Я стараюсь для нас! Почему тебе так сложно?! Ты меня совершенно не уважаешь! О какой любви в нашей семье может идти речь, если ты так поступаешь? Ты же знаешь, как это важно!»
Его голос с неприятной, чуть истеричной интонацией всплыл в голове надоевшей пластинкой.
В тот момент в той пробке я осознала, что не живу. Я существую на разлинованной двухмерной странице, отмечая галочкой выполненные пункты и получая нервотрепку за галочки пропущенные.
Тогда я с горем пополам вылезла из пробки, купила пачку сигарет – по плану жена, как будущая мать детей, должна быть некурящей.
Я сидела в машине не помню сколько. Наблюдала, как падает снежок, дымила одну за одной и совершенно не торопилась домой. А потом написала Татьяне. Скинула смску мужу и вырубила телефон, не желая слушать нотации.
..Я вернулась еще до полуночи. Спокойно открыла дверь. Я была настроена на долгий серьезный разговор, на компромисс, я хотела поделиться, рассказать, что я так больше не могу, что надо что-то менять. Меня встретил багрово-красный муж, который, не дав мне даже снять ботинок, начал орать на меня так, что у него на виске забилась жилка. Я так и опешила, стоя в одном ботинке, касаясь ногой в промокающем носке натекшей от снега лужи.
Он орал оскорбительные мерзкие вещи, называл меня проституткой и шлюхой, а потом, размахнувшись, ударил меня по щеке. За то, что я не соответствовала его идеалам правильной жены.
И это меня отрезвило до полного отвращения. Много мною было тогда сказано. Развели нас быстро – детей нет, делить нечего, каждый при своей движимости и недвижимости. И слава богу – видеть его противную рожу я больше не могла, хотя он и пытался за мной волочиться, что-то там лепетал про прощение, но сильно не отсвечивал. И теперь – будьте-нате.
Стоит на пороге моего дома, довольно улыбается, козлина. С цветочками, с упаковкой из модной кондитерской.
- Ты чего такая недобрая? – спросил он, входя в мой дом. А потом качнулся ко мне в явном намерении меня поцеловать.
- Настроение отстой. Кошмар приснился, - пробурчала я, ловко уворачиваясь от ненавистных губ.
Бывший кивнул, посетовал на магнитные бури и уверенно отправился на кухню. Зажурчала вода. Хлопнул стеклянной створкой кухонный шкаф – это бывший доставал вазу для своего веника.
- Пойдем, выпьем кофе, пока не остыл. Твой любимый, с миндалем, - крикнули мне из кухни.
Я едва сдержалась, чтобы не попросить засунуть этот свой миндаль вместе с кофе себе в … .
Ну… Йола! Ну удружила! Век помнить буду! Пока я злилась, бывший разглагольствовал, а я смотрела на него и не понимала, как меня раньше не бесил его раздвоенный подбородок, серые, коротко постриженные волосы, из-за чего он напоминал обритого ежа, голос с слишком высокими интонациями… Еще и эти замашки комнатного тирана! Пфе!
Так. Надо отвлечься и послушать, что он говорит.
…- Я подумал, что ты все осознала. Нам вместе лучше, чем порознь. У меня столько планов на нашу жизнь…
Он болтал что-то еще, с довольной рожей допивая кофе, а я снова отключилась от приема, на этот раз от неимоверной злости. Планы у него, у скота!
- В этих планах есть избиение жены за то, что она не ходит по струнке? – не сдержалась я. Лицо моего бывшего скорбно вытянулось.
- Я думал, мы с этим разобрались. Я же сказал тебе, что мне было так стыдно… я даже не знал, что тебе сказать, как подойти, как извиниться… Но ты же сама позвонила. Так к чему теперь ворошить прошлое?
Сама! Позвонила! Вот Йола идиотка! Она что, не получила при перемещении мою память? Я была зла почти до трясучки, в глазах потемнело, а потом…
***
Йола очнулась через несколько часов. И в этот раз резать вены ей не хотелось, как и двигаться в целом. Она лежала на спине, глядя в потолок, ощущала на запястьях тонкие магические путы, но не пыталась освободиться. Она не маг, так что нечего даже и пытаться. На нее напало оцепенение. А вот отдохнувший разум работал хорошо. Она впервые смогла отложить подступающую истерику в дальний ящик и старалась мыслить рационально. Не зря она «золотая» рабыня. А раз так, то нужно это оправдывать.