- Слушай, может, у тебя и бритва есть?
- А как же! Ванна, кофе, какава с чаем!
- Не помешало бы, - изобразил я звериную серьезность. Есть захотелось вполне реально, а чувство юмора у меня с пустым желудком не согласуется. Плохие выходят шутки!
Даже девушка это почуяла.
Через пару минут узнал, что зовут ее Ольгой, а еще через полчаса уселся за стол, чисто выбритым и даже принявшим душ.
- Припудрить надо, вот тут, - она потрогала пальцем синяк на моей скуле, но затылок трогать не стала. – Сейчас поешь, и займусь тобой.
- Это прафильно! – пробубнил я набитым ртом. – Долвфна фе ифкупить сфою фину!
- Не наглей, Санёк! А ты смешной, когда побритый! Молоденький совсем!
- Не моложе тебя! – отозвался я без восторга. Вроде, привык уже к оценкам своей внешности, а тут зацепило!
- Ты почему меня не сдала, кстати? Проблемы могут быть.
- Не пугай. У Сент-Экзюпери есть фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили». А за тех, кого стукнули – тем более.
- Какая ты умная, блин. Не училкой работаешь?
- Похожа? Сама еще учусь, но на филологии, так что слегка угадал.
- В универе? Почти коллеги, блин!
Дальше выяснилось, что живет наша Оля с родителями, кои сейчас на работе, недавно рассорилась с другом, рыночным коммерсантом, еще есть младший братишка, который в детском лагере…
Много информации. Слишком много для первого знакомства!
- Халатик у тебя красивый, - сообщил я задумчиво, и она осеклась. Глянула с некоторой обидой:
- Ты ко мне подкатываешь, что ли? Боец невидимого фронта, весь израненый!
- Синяки украшают мужчину, а любому бойцу нужна сестра милосердия. Халатик, говорю…
- Давай без пошлостей, ладно? – она чуть поморщилась, стрельнула взглядом из-под светлых бровей. – Странные вы, мужчины. Существуете животными инстинктами, всех подряд готовы… но-но!
Это она среагировала на мой маневр по обходу стола и сближению. Сам себе удивляюсь – башка трещит, на душе неспокойно, а тело даже сейчас не хочет себе изменять. Мало ему проблем с прошлой связью?!
- Шампунь у тебя ароматный. И мыло. И сама ты…
Она засмеялась, и кайф пропал. Умеют же некоторые так вот обидно хихикать!
- Ты в рекламе подрабатываешь, Санек?! Продавец моющих средств?! Доставай свой чемодан, начнем выбирать!
- Да иди ты! – вылетело у меня быстрее разумной реакции. – Как по башке отоваривать, это легко, а сейчас смефуёчки… спасибо за стол, короче!
- Пожалуйста, - она не сдвинулась с места, глаза по-прежнему смеялись. – Так и уйдешь?
- А чё еще надо? Могу в щёку чмокнуть, могу за собой со стола убрать. Мы люди не гордые, мы…
Замолчал. Приклеился взглядом к ее губам, без помады, но всё равно алым.
- Ты такой смешной, когда злишься.
Показалось, что она меня гораздо старше, придурка двадцатилетнего. Может, так и есть? Подошел и распустил на ней тюрбан-полотенце.
- Ну, что ты делаешь? – спросила отстраненно, губы чуть приоткрылись. – У меня фен сломался, надо волосы сушить, а ты…
Притянул ее к себе, ладони сквозь ткань ощутили горячее, тонкое тело. Чмокнул в шею, в запах мыла и чистой кожи, пальцы уже искали завязку халатика, не находили, а помогать мне Ольга не собиралась. Отвечала на поцелуи сдержанно, коротко, будто оборонялась. Кусала слегка.
- Ах, ты так… - шепнул я, когда, халат, наконец, свалился. Светлые волосы рассыпались по голым плечам, а из одежды на ней остались только трусики. Белые, с вышитой собачкой, детские почти.
- Тебе сколько лет, вообще?
- Не бойся, уже можно, - её ладошки уперлись мне в грудь, чуть отстранили. – Вот нужно ли?
- А то! – кофту я сбросил сам, а с футболкой мне помогли. Так решительно, словно рухнула последняя плотина – дальше Ольгу понесло! Бурный речной поток, способный ворочать камни! От штанов и прочего избавлялся наощупь, а она целовала уже неотрывно и жадно, горячие ладони скользили по спине, потом ниже.