- Только не спеши, - шепнула, отступая к дивану, но меня не выпустила. – Спешить не надо…
Легла, не отрывая взгляда. Подцепила пальцами резинку трусиков, сдвинула их до колен, а сдернул уже я сам. Провел ладонями по её лодыжкам, пухловатым, еще девчоночьим, до тонких щиколоток, чуть раздвинул в стороны. Она уже не улыбалась, не моргала даже. Вздохнула под моей тяжестью, чуть подалась навстречу.
- Ох! – глаза округлились, будто от боли. – Не сразу… да…
Не девочка, но близко – это я почувствовал. Еле сдержался, чтобы не взорваться в первую же минуту, ускорился, и она начала постанывать, прикусила губу.
- Не бойся, - шепнул, когда голова начала переполняться сладостью. – Я успею, сейчас…
- Не надо… пусть так, - обняла меня ногами, неумело, но сильно, и жар внизу превратился в пламя.
Спалил нас до пепла. До полного вакуума.
«Что ж ты делаешь, Саня Токарев? - подумалось вяло, когда вакуум исчез, и ощущения вернулись. – Ладно, Натали, ладно прежние твои шлюхи, но здесь-то какого хрена?!».
- Не спеши, - прошептала она в который раз, и сплетенные ноги удержали меня за поясницу. – Побудь во мне.
- Не тяжело? В душ там, помыться скорее?
- Боишься, что «залечу»? – её улыбка превратилась в усмешку. – А ты не бойся, Сашенька, поздно уже. Законный брак, марш Мендельсона, сына Никиткой назовем!
Смотрела опять, не мигая, ждала чего-то, а я молчал. Ни мыслей, ни суеты. Напугать решила, ага!
- Почему Никиткой?
Она вздохнула и выпустила меня, наконец. Перевернулась на живот, уткнувшись лицом в локоть. Очень светлая кожа и мокрые волосы на подушке. Красиво.
- Ты уходить собирался? Я не держу.
- Ну, это… как дальше-то будем?
- Как захочешь. Не думай, что я всегда такая, с первым встречным. У меня один мужчина был по жизни, и то… ладно, родители скоро вернутся. Строгие!
- Это рыночный торговец? – продолжил я тупить. – Ну, который был у тебя?
Опять не ответила. Встала, нагнулась за халатиком, я отвел взгляд от круглых ягодиц. Захочется ведь ещё раз, а девушка явно не в настроении. Что я такого сказал, вообще? Второй вопрос – как они умеют всё повернуть, что на ровном месте чувствуешь себя полнейшим козлом?!
А фраза про родителей меня встревожила – совсем не в плане знакомства с ними. О своих, вдруг, вспомнил. Когда увидел, что «крузер» всё еще во дворе. Сколько времени нужно такой машине, чтобы домчать до моего провинциального городка? Пару часов? Меньше? С того самого момента, когда братва поймет, что в квартиру я не вернусь!
- Слушай, может, всё-таки?..
- Иди, говорю, обойдемся без жертв. Возвращайся, если сам решишь.
- Мне нельзя через подъезд, надо вылезти на пожарную лестницу. И припудрить ты обещала, помнится.
Сказано – сделано. Вскоре покинул дом классической дорогой застигнутых мужьями любовников и воров-«скокарей». Не надо мне, впрочем, ни про тех, ни про других! Достаточно знания про того самого торговца, Ольгиного друга, убитого в прошлом году «за долги»!
- На нём живого места не было, весь синий, - сказала ровным голосом, но губка с пудрой надавила на мой фингал сильнее, чем нужно. – Что-то вовремя не отдал кому-то. Молодой был, смешной, на тебя немного похож.
Обрадовала, в общем, напоследок. Спускался по лестнице с особым энтузиазмом и дальше рванул, не теряя времени. Тихая улочка, тополя, безлюдье. Сумка в руке, а в голове – телефонный номер моей новой девушки. Подождет пока.
Стоило чуть напрячься, и всплыли другие шесть циферок, гораздо более важных: тех, что были написаны с женской аккуратностью на табличке домашнего аппарата. Зашел в телефонную будку, тихо порадовался, что звонки сейчас вообще на халяву. Советские двухкопеечные монеты отменили заодно с советской властью, а новую форму оплаты еще не придумали. Почти коммунизм! Тяжелая трубка пахнет чужой слюной и чужими эмоциями, зато ответили без промедления.
- Привет, радость моя.
- Саша? Ты откуда? Что с тобой случилось?! – тревога в голосе Натали прозвучала настолько искренне, что я и сейчас захотел поверить.
- Слушай меня, красавица, повторять не буду. С тобой у нас свои счеты, а вот родню мою не трогай. Если с ними хоть что-то случится…