- Саша, погоди. Разве я могла бы дать на тебя показания, если бы не заставили?! Это страшные люди, поверь мне, они вообще…
Я нажал рычаг и выскользнул из будки. На всякий случай, перешел улицу и нырнул в ближайший магазин. Постоял у окна, пока не примчался черный «форд» и не тормознул напротив – без рева двигателя и визга тормозов, почти конспиративно. Никто наружу не вылез, а вскоре иномарка отчалила в неведомом направлении.
Шустрые ребята, второй раз убедился! Вряд ли у них есть своя супертехника. Скорее, работают в связке с ментами. Не знаю, во сколько им обходится дружба, но меня масштабность всей этой акции начала всерьез напрягать.
***
Номер снял без проблем, хоть решился на это далеко не сразу. Мания преследования, однако! Забиться бы в укромную нору и посидеть, мозги расслабить, но где ту нору найдешь?! Отель, естественно, выбрал самый захудалый, сунул шоколадку администраторше, получил взамен ключ с деревянной балдой-брелоком. Номер пока пустой, но вторую койку тоже займут – всё здесь пока еще по-советски. Ну и ладно, не барин!
Забыл сказать, что в процессе поисков зашел в парикмахерскую, где оставил большую часть своей шевелюры. Теперешний «ёжик» выглядел совсем несолидно. Уже в номере намазал сверху бурую кашицу – краску для волос – и натянул полиэтиленовый мешок. Осталось надеяться, что не позеленеет прическа от всех этих процедур как у Кисы Воробьянинова! Прилег на койку и крепко задумался.
Что мы имеем в первый день на нелегальном положении? Меня старательно отлавливают, а скорее, желают грохнуть – чтобы не успел поведать случайным людям свою версию событий. Подозреваю, что не все из бывших бойцов Калача захотят подчиняться Наталье, или ещё кому-то, заинтересованному в смене власти. Если начнется дележ и разборки, любое слово будет иметь вес, а потому моим врагам слова не нужны. Вообще! Нашли по-тихому, убили, все довольны.
Какой отсюда вывод? Правильно – больше шума! Сдаваться надо, только не милиции, а следователю Прокопчуку. Уголовное дело имеется, добавим к нему и моё заявление, причем укажем пальцем на телохранителя. Кто, кроме него, мог пырнуть Калача ножиком? Никто! Напишу, что я это видел лично! Вдобавок, слышал разговор Наташи с убийцей и желаю поведать о нем как на духу! Это свидетельские показания и попробуй их опровергни. Ничем не хуже домыслов нашей сладкой парочки!
Хорошо бы, до кучи, еще кого-нибудь раздобыть, постороннего, незаинтересованного… елы-палы, да ведь есть такой! Лысый мужичок – завсегдатай кабака и любитель старлеток! Сам он в прокуратуру пойти не догадается, придется ему помочь. Пробудить, скажем так, гражданское правосознание. Навестим сегодня же «Регину», где вряд ли кто меня ожидает, такого борзого.
Под эти мысли задремал, а проснулся уже под вечер. Умотали последние приключения, даже самые приятные. Изучил себя в зеркале: жгучий брюнет с конопушками и светлыми глазами, выгляжу странно, но в природе и не такое еще встречается. Напялить что-нибудь подходящее – и вперед, труба зовет!
***
При свете дня «Регина» выглядела непрезентабельно. Казеннейшее здание, серого кирпича. Иномарки у входа стоят, но мало, стеклянные двери открылись с такой готовностью, что вспомнил про мышеловку. Бред, конечно. Всё та же мания преследования! Вошел неспешно в зал, руки в карманах модных зеленых слаксов – пришлось купить на остаток денег. Не в «адидасе» же по ресторанам ходить! Вдобавок, покрой свободный, удачно скрывает газовый баллончик и китайский кнопочный нож: в серьезной заварухе не помогут, но с ними спокойнее.
Народу в зале оказалось всего ничего, физиономии незнакомые, официанты ходят лениво, чаевых не ждут. Лысый мужичок отсутствует – рановато для ресторанных гуляк – да и рыжей, что крутилась возле него, пока не видно. Ладно, незаменимых у нас нет, как говаривал товарищ Сталин! Вон та, смуглая ничуть не хуже!
- Эй, красавица! Можно вас на минутку?!
Иногда такой примитив очень даже проходит. Как сейчас. Официантка обернулась недовольно, окинула меня взглядом сверху донизу, но подошла. Живет еще, наверное, в этой среде светлая память о клиентах, готовых переплачивать за продукты навынос.
- Меня зовут Александр Петрович, позвольте узнать ваше имя. Не заставляйте сердце страдать в неведении!
Ошалела на секунду, потом губы дрогнули в улыбке. Боялась, похоже, что начну буйствовать. Пришлось и мне улыбнуться на все тридцать два зуба. Несерьезная внешность имеет свои плюсы – официантка прыснула, наконец, со смеху: