Благодушие кончилось в ближайшей телефонной будке. Когда набрал Ольгин номер.
- Алё! – трубку моя блондинка взяла сама, а голос прозвучал напряженно.
- Здорово, киса. Как идут дела?
- А-а, это ты. Ну, здравствуй. Бабуля твоя, у которой квартиру… короче, в больнице она. Избили сильно.
- Чё?!
- То самое! Ты ушел, потом «скорая» прикатила, милиция. Соседи вызвали. А те козлы на своем джипе сперва уехали, а потом обратно явились. Ты им денег должен, что ли? Как мой?!
- Потом расскажу!
Повесил трубку, и ноги понесли в неведомом направлении. Главное – остыть! Не думать сейчас о мудаках, способных избить старуху ради информации! «Калаша» под рукой нет, а китайская «выкидуха» здесь не поможет – надо другие пути искать и действовать умно! Будет возможность – поквитаемся!
В таком вот агрессивном настроении проехал до гостиницы, забрал свои вещи и отвез их в камеру хранения на вокзале. Почему не к Оксане? А фиг знает! Слишком хорошо – это тоже плохо, и повышенное внимание со стороны красоток радует лишь поначалу.
Доверился, короче, интуиции, но хватило ее ненадолго. Только на шмоточные дела. В дальнейших вопросах контроль вернулся от разума к телу – к той самой, безмозглой его части – и пожалеть об этом пришлось очень быстро. Сразу, как только переступил Оксанкин порог!
Заметить бы выражение ее лица, виноватое и жалостливое как над покойником – да где уж там! Приобнял по-хозяйски за талию, чмокнул в щеку, а движение за спиной уловил слишком поздно.
Громила-телохранитель! Стоит себе на пороге комнаты, пистолет глядит зрачком на меня. Как в кино, блин! В тех самых фильмах про агента с двумя нулями! Только я вот ни разу не агент, и сейчас меня самого, определенно, помножат на ноль!
- Саша, прости, - сказала смуглянка, а телохранитель ухмыльнулся:
- Не извиняй ты ее, суку продажную. Сама Наталье позвонила, а теперь хрена ли? Ты это… руками в стену упрись и без резких движений, о’кей?
***
На обыск ему хватило трех секунд: кошелек, баллончик и нож сменили владельца, а руки мне вязать громила не стал. Краснокожий паспорт с советским еще гербом пролистал и сунул мне обратно в карман – достойная щедрость!
- У тебя есть выбор, брат. Или я тебя здесь рассчитаю, без суеты, или идешь спокойно, не дергаешься, и возможно, еще поживешь. Что выбрал?
- Как говорил в кино товарищ Сухов – предпочитаю помучиться.
Зря так пошутил. Не надо шутить над вещами, которые скоро станут реальностью – даже Оксанка в лице изменилась, а бодигард покачал головой и сунул «ствол» за пояс, под полу пиджака.
- Пойдем уже. Бежать не советую, я быстрый.
Скажем прямо, быстрым он не выглядел – потому советом я не воспользовался. Рванул, как только вышли из подъезда, и сразу, неведомо как, уткнулся в телохранителев локоть. Поднырнуть не получилось, назад отскочить не успел – снова тычок железным пальцем мне в печень, от которого захотелось умереть на месте.
- Не оправдал ты доверия, - прокомментировал здоровяк огорченно, почти обижено. – Придется иначе с тобой. Доволен?
Толкнул меня на заднее сиденье, щелкнули «браслеты», приковали к потолочной ручке.
- Доверие – наше всё, - продолжил охранник политпросвещение, выруливая навстречу мрачной моей судьбе. – Если надежен, то люди тебе доверяют имущество, тайны, свою жизнь даже. Иногда ошибаются, но это уже невезучие люди. Лоховатые, скажем прямо.
- Это ты про Калача своего?! Он в тебе конкретно ошибся!
- Согласен, - тон громилы не изменился, да и взгляд в зеркале остался серьезным. С таким же выражением лица этот тип меня будет разделывать, или душить, или что они там придумали для Сани Токарева?!
- Калач ошибся, зато Наталья не ошиблась. Верную ставку сделала, потому и куш возьмет.
- Вместе будете править? А не ссышь, что она и тебя спишет, за мужем вдогонку?! Нахрена ей любовники-шантажисты, если…
Договорить помешало рычание вперемешку с хрюканьем – большой человек от души смеялся. Своеобразно и не смешно.