Помню еще Танюшу Косугину – это не забывается! Дама приятная во всех отношениях и… как бы сказать… морально неустойчивая. Говоря проще – шлюха первой категории. Этим качеством с лихвой восполняются недостатки Таниной внешности, скрытые под слоем «штукатурки», но вполне различимые вблизи. Например, когда сидит она у тебя на коленях и кормит из ложки салатом. Был такой момент во вчерашней гулянке, и тогдашняя близость оказалась еще цветочками.
Ягодки были позже. Именно Танюшина голова отдыхала сейчас на мне, а все прочие части тела не прикрыты даже простыней. Жарко девушке. Что до меня, то как бы теперь не пришлось антибиотики покупать! Сердцеед, блин!
В ответ на эти мысли Танюша вздохнула, повернулась лицом ко мне – со всей оплывшей косметикой и следами вчерашнего возлияния. Сильное зрелище, блин!
- Привет!
- С добрым утром, родная страна, - буркнул я в ответ и огляделся в поисках одежды. Не помню эту ночь, но шмотки наши раскиданы от двери до самой кровати. Хм!
- А ты ничего-о! Я раньше и не знала, - хихикнула девушка и погладила меня по руке каким-то очень уж свойским жестом. Собственническим. Ответить не успел, дверь открылась без стука – забыли ночью запереть.
- Ой!
Я продолжил лежать без всяких признаков одежды, глядел то на одеяло, недостижимо далекое, то на Верку, соседку Татьяны, застывшую в дверях. Могла бы и не столбенеть так уж! Не зря они вместе живут – отношение к жизни и к мужикам у этой парочки идентичное.
- Ой, а вы чё это тут?
- Загораем, - ответил я безмятежно, раскидываясь на кровати, и даже руку одну (вторая занята) сунув под голову. – Присоединяйся, пока солнышко жарит!
- Ой, Саня, ну ты скажешь тоже! – возмутилась наша скромница, а после вдруг вспомнила что-то и вмиг перестала улыбаться. – Кста-ати! Вы тут дрыхнете, а вся общага на ушах стоит! Розенгольц из окошка выпал!
- Кто?
- Ну, этот… Профессор. Говорят, еще ночью, с седьмого этажа! Там сейчас менты всех допрашивают.
- Ни фига себе, - поразилась Танюша. – Ну, мы-то вообще не в теме, с милицией общаться не будем, правда, Санечка?
- Ты знаешь… пообщаюсь. Отвернитесь, милые, дайте одеться!
- А то я тебя голым не видела! – фыркнула хозяйка комнаты, но послушалась. Вовремя, ибо запас джентльменских моих выражений уже подошел к концу. К пределу, за которым следует ненормативная лексика. Сложно мне шутковать, когда сосед по общаге, которого видишь каждый день, превратился в кровавый мешок с костями. Спряталось чувство юмора, не видно его теперь.
***
(продолжение следует)
[1] Здесь и дальше – ценовые реалии середины 90-х годов прошлого века (прим автора)
Конец