Я промолчал – просто слов не осталось. Вот теперь-то всё понял окончательно.
[1] Здесь и далее – статьи Уголовного кодекса РСФСР от 1960 года: 104-я – умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения; 105-я – убийство при превышении пределов необходимой обороны (Прим. автора)
Глава 3
Глава 3
В камере ИВС[1] неудобно всё, особенно две вещи: жесткие нары и круглосуточный свет. Не тюряга еще, но близко. Держать здесь могут, максимум, трое суток, а дальше что-то должно случиться, хорошее, или наоборот. Откуда всё это знаю? Да потому что, студент я не абы какой, а юридического факультета, и кодексы на вступительных поштудировал. Хоть и не пригодились. И студенчество теперь накроется медным тазом. До утра далеко, общаться здесь не с кем – сиди на нарах как король на именинах и раскидывай мозгами.
Попал ты, Саня Токарев, залез в расставленную ловушку со всей лоховской готовностью, и гадать тут особо нечего! Красивая сучка Натали красиво «списала» своего благоверного, а сажать, душить и резать за это будут тебя, разумеется. На тебя и Калач этот с кулаками полез потому, что выглядишь хило, иначе бы охранника натравил. За внешность выбрали! Сердцеед фуев!
Кстати, еще одна мысль – если Наташа всё устроила, то зачем? От мужа избавиться можно, уцелеть после этого тоже можно, но хозяйство его бандитское женщина не удержит. Россия, не абы что! Воровки здесь были всегда, а вот «воровок в законе» не наблюдалось, как и бандиток, атаманш и прочих «мадам Вонг»! Чтобы рулить криминальной бригадой понадобится мужчина, крутой и авторитетный. Не хуже самого Калача. Уж точно не телохранитель с тупой башкой – даже если помог провернуть всё дело по Натальиной схеме. Кто же тогда?
На этой мысли я отрубился, до самого утра. Разбудил меня лязг дверного замка – завтрак принесли, будь он неладен. Сухая перловая каша, мочеобразный чай и кусок хлеба. Аппетита нет, но съел. В неволе как и в армии надо жить текущим моментом – даже на час вперед ничего не узнаешь. Тем более, завтрак вполне привычный, родимая «шрапнель», от которой хочется икать до самого обеда. Алюминиевая миска, такая же кружка с ложкой. Не ресторан «Регина», скажем так! Если дальше буду дураком – обзаведусь такой посудой на ближайшие лет несколько, а вот прожить их сумею вряд ли, тут менты правы!
Новенького привели к окончанию завтрака. С виду, обычный гопник: бритая башка, спортивный костюм, туфли с тупыми мысками. Я одет примерно так же, потому не будем делать досрочные выводы.
- Сука, бля, менты поганые! – сообщил мне новый сосед вместо приветствия, а руки вообще не подал. Уставился издали, вприщур.
- За чё замели, братское сердце?!
- Сто вторую шьют, - отозвался я в том же духе, даже гнусавую «блатную» интонацию выдержал. Озадачил гопника, но не сильно.
- «Ходки» были?
- Не-а.
- То я и зырю, что мочила из тебя никакой! Я по «малолетке» чалился, сейчас второходом иду. Во, видал?! – задрал футболку и выпятил впалый живот с синим колотым гладиатором.
- Двести шестая! Фуцанов нагибал, вроде тебя!
Наглая фраза, однако! Обычный баклан-хулиган, хоть и с «ходкой», к убийце так сразу лезть не должен. Пока не пообщается, хотя бы, не поймет, откуда ноги растут. Если только не поручили ему что-нибудь!
- Калякай, лошара, кого ты там мочканул?!
Подошел и уселся рядом, хоть нары длинные. Еще немного и на шею сядет!
- Шел бы ты, - посоветовал я почти спокойно, хоть в ушах уже кровь затикала, и лицо загорелось. – Не научили тебя с людьми базарить, лишних вопросов не задавать?
- Так это с людьми, - оскалился гопник радостно, дыхнул перегаром и чесноком. – Такие как ты на киче возле параши спят, потому…
Руки мои отслеживал, а голову проглядел – лупанул его как мяч на футболе, только у мячей нет хрупких носов с хрящами. Весу в соседе оказалось поменьше моего, улетел на пол, тут же кинулся в бой. Жилистый, зараза! Кровь из носа хлещет, но кулаки работают – и не только они. Правой рукой отвлек, а левая махнула небрежно, я еле успел лицо прикрыть – бритвенное лезвие чиркнуло по рукаву, распахало эластик.