Хорошее лезвие! Не финарь и даже не заточка, но в умелых руках наделает дел! Моим единственным оружием стала миска – метнул вражине в голову, тот отвлекся, моя нога зацепила его под колено. Не упал, но слегка попятился. Я успел уже сбросить кофту, обмотал ею левую руку. Прикроюсь от лезвия, правой цапну за ворот, а там попробуем ближний бой, где работают даже зубы, а пальцами можно ткнуть в глаза. Ну, давай!..
Лязгнули замки, дверь открылась, на пороге возник охранник-конвойный, или как его там.
- Это что за хренота творится?!
- Начальник, в натуре, концы отдаю! – завопил мой сокамерник жалостливо. – Зачем меня с мокрушником посадили, он же чокнутый!
- Пасть закрой, - приказал охранник и уставился на пол. Углядел то самое лезвие. Когда этот чёрт успел избавиться?!
- Чья «мойка»?
- Его в натуре, мокрушника! Вы ж меня шмонали, я пустой был!
- Не ори, раздражаешь. Он правду говорит, пацан?
- А вы отпечатки снимите, - посоветовал я с усталой наглостью. – Если мои найдут, значит, я сам себе пытался вены вскрыть, через кофту.
- Умник, блин, - хмыкнул конвойный и поднял лезвие, без всяких там платочков. Не будет дактилоскопировать, однако.
- Еще начнете – отхватите оба!
Дверь закрылась, лязгнули засов и замок.
- Сука ты, падла сраная! – прошипел мой спарринг-партнер с дальнего края нар. Кровь из носа всё льёт, и драться уже не охота, определенно.
- На тюрьму придем, тебе каюк! Чую, в одной «хате» будем!
- Тогда я тебе сочувствую, - улыбнулся я, изучая собственное ранение – глубокий порез на руке. Обработать бы чем-нибудь, но уже не до жиру. Провокация гопнику удалась, ждем теперь продолжения.
Конвоир вернулся быстро, повел на выход. В кабинет, где ждал уже вчерашний опер-крепыш.
- Садись, Токарев, садись! Хотя, сидеть ты тоже нормально не можешь, всё тебя в криминал тянет! Соседа изувечил, скоро на всех подряд кидаться начнешь!
- Вы же знаете, как было.
- Заткнись! – взорвался опер, навис надо мной всеми своими мышцами. – Ты убийца, подонок, вас таких расстреливать надо, понял?! На меня смотри! В глаза!
Явно жути нагоняет, видели мы такое. Не поддаваться и не хамить в ответ! Общаться с юмором… по возможности!
- Зачем вы так, гражданин начальник? Не хуже меня ведь знаете, что тот парень первым полез…
Договорить не успел – улетел с табуретки, даже без удара. Чем он меня так сдернул?! Нависает сверху, ухмылка всё шире. Ногой по ребрам нацелился?
- Та-ак, и что у нас тут?
Дверь открылась тихо, даже опер прохлопал, а новому гостю предстала картина, как есть. Представительному мужчине в костюме с галстуком. Лицо холеное, с печатью собственной значимости.
- Наши законники как всегда вовремя! – хмыкнул оперативник и даже руку мне подал. Сама, блин, любезность!
- У задержанного башка закружилась, упал со стула!
- Опять нарушаем, Пилипенко? Допрыгаешься когда-нибудь, - заверил мужчина, приземляясь за стол совсем по-хозяйски. – Вы присаживайтесь, задержанный.
- Благодарю. Присел тут недавно…
- Токарев Александр Петрович, если не ошибаюсь? Я, в свою очередь, Прокопчук Семен Иванович, следователь прокуратуры, веду это дело.
- Очень приятно.
- Ну, чувство юмора у вас есть, это радует. Итак, вы задержаны в порядке статьи сто второй Уголовно-процессуального кодекса по подозрению в убийстве Каледина Владимира Кирилловича. Перед началом допроса предупреждаю, что вы имеете право отказаться от дачи показаний, а также заявить мне отвод, либо подать жалобу на действия должностных лиц…
Дальнейшую казёнщину я пропустил мимо ушей – о другом думал. Подлянка, или нет? Уважает этот самый Прокопчук законы, или будет топить меня похлеще опера Пилипенко, неспешно и без нервов, наверняка? При втором варианте переведет меня из задержанных в арестованные и отправит в следственный изолятор, а уж там…
- Я не вижу оснований для преждевременного заключения вас под стражу, - разрешил мои сомнения солидный мужчина после совсем уж короткого допроса. – У нас ведь с вами еще почти трое суток в порядке задержания, попробуем разобраться.