Удивил и меня и оперативника – тот с реальной обидой уставился. Из серии «мы ловим, а вы, козлы, отпускаете!». Не знаю, какие слова эти двое сказали друг другу, но совсем скоро прошелся обратно до камеры, и гопника внутри не оказалось. Перевели в другую или просто, не нужен больше? Отыграл свою роль? Вторым заходом, возможно, подселят гориллу-костолома, а еще возможнее – убедит-таки опер холеного Прокопчука, и поеду я нынче же «на тюрьму». В СИЗО[2], то бишь.
От таких мыслей улегся на нары, решил занырнуть поглубже в сон, но бестолку. Явился из прошлого Коля Дюбель, начал рассказывать, цыкая зубом:
- Ты, брат Саня, главное, не ссы! Особенно в «хате». Зайдешь, улыбнешься, скажешь, мол, людям привет. Не всем подряд, а людям, понял? Не все в той «хате» этим словом могут назваться! С кем попало не общайся, сразу найди «смотрящего», расскажи о себе, но только правду. «На тюрьме» любое слово могут проверить, и за каждое слово спросят, если фуфло прогонишь. На чужую «шконку» не садись, подожди, пока тебе место укажут. Матюкаться вообще не советую, гнилой «базар». Первым не нарывайся, но если задели – давай ответку, иначе авторитет просядет. Помни старый закон: не верь, не бойся и не проси, тогда всегда при своих будешь… будешь… будешь…
Голос Коли сделался неразборчивым, а дальше совсем тишина.
***
Проснулся от лязга ключей в замке – здесь это вместо будильника. Через пару минут уже топал знакомым коридором, а в кабинете ждал меня знакомый мужчина в костюме.
- И снова присаживайтесь, гражданин Токарев. Вернее – товарищ Токарев, или уж господин, как вам удобнее. Я тут повторно изучил документы и принял решение вас освободить.
- Что?!
- Да, вы не ослышались. Закон суров, но справедлив, а невиновных мы не караем. Хотя, конечно, есть прецеденты…
- Я что, реально свободен?
- Выходит, так. Против вас лишь косвенные доказательства, меня они не убедили. Свидетель Капитонов вас встретил на выходе из туалета, свидетель Каледина наблюдала начало ссоры, плюс, видела этот нож. Не относящийся, кстати, к холодному оружию. Ваших отпечатков на ноже нет, пятен крови убитого на вашей одежде – тоже. Иногда, конечно, хватает и этого набора доказательств, но… - тут Прокопчук нагнулся вперед, заговорил другими фразами, просто и ясно. – Но я чувствую, что тебя подставили, парень. Мы ведь оба понимаем, какая судьба тебя ждет в СИЗО, а убитый был большим ублюдком, и по закону ему ничего не грозило. Кто бы его ни «прибрал» – спасибо тому человеку! Вопросы есть?
Вопросов не было. Исключительно выброс эмоций!
- На оперативников, кстати, не обижайся, они мужики неплохие, но привыкли общаться со всякой мразью.
- И глаза у них добрые-добрые! – вспомнил я фразу из анекдота. – Спасибо, товарищ следователь. Или – господин. Красивых слов говорить не умею, но…
- Ничего, обойдусь, товарищ Токарев. Надеюсь, больше не встретимся.
***
Свобода – сладкое слово, и старый советский фильм тут совершенно прав! Запугали нас, понимаешь, «ментовским беспределом», а тут, пожалуйста, честный следователь! Не всё потеряно, значит! Заживем лучше прежнего! Негодяев посадят, законность будет торжествовать и вообще – всё для народа в стране победившей демократии!
Примерно с такими мыслями возвращался домой, и вокруг до сих пор было лето, и ветер дул, и птички пели. В шикарнейшем настроении пребывал!
Пока не добрался.
Первый сюрприз меня встретил в лице хозяйки квартиры. Не пожелала открывать бабулька, даже признаков жизни не подала, пока ковырялся ключом в замке. Потом вдруг понял, что изнутри задвинут засов – предусмотрительная хозяйка, всякое видела! Пришлось теребить звонок, а в ответ донеслось что-то про милицию и ОМОН, которые «уже едуть!». Не сразу и вышло вставить ответное слово. Дверь, наконец, открыли, а уставилась на меня бабулька с явным разочарованием. Будто ждала увидеть уже в наколках и с бритой башкой.
- Явился, не запылился, значит?! Вот и скажи друганам своим, что в другой раз к двери даже не подойду!..
За пару минут беседы понял главное: меня ищут. Не далее как сегодня утром навестили трое парней с плечами шириной в дверной проем. Хозяйку не тронули, но ей хватило и словесного общения, двойную дозу валокордина пришлось накапать.