— Я не готова, — сорвалось с перекрашенных губ Нинки.
Я усмехнулся и поцеловал её в эти губы. Теперь мне доставляло садистское удовольствие доводить её до полуобморочного состояния своим вниманием.
— Ты бы себя видела, ну прелесть просто, — восхищённо прошептал я, показав, что я почти влюблён.
Она так и не смогла поднять на меня глаза, ресницы покоились на скулах.
Свидетель – Герман Шкаф, последнее это прозвище, он просто два на два, моя любимая весовая категория. На ринге нет равных. Он наши паспорта и кольца обручальные положил на стол Юльке.
Марш Мендельсона.
Нинуха из-под глобальных ресниц растерянно шарила по толпе приглашённых сиротливым взглядом. Она, похоже, тоже не понимала, как вылезти из этой ситуации.
Покосилась на меня, я подмигнул трусихе. Заботливо поправил фату.
— Держишься?
— С трудом, Дань, — пискнула невеста.
— Держись, Нинух, — подал ей локоть, в него она вцепилась, будто упасть готова.
В целом, я мужик смелый, могу поцеловать в засос и уйти, сказав, что невеста не в состоянии рассуждать адекватно. Подойти вот к этой «чёрной дыре» – родственникам Нинухи и сказать, что нужно старика вытаскивать им, а не мне. Я реально семейный бизнес толкну, а они сберегут.
То есть мы здесь все страдаем по желанию этого старого пидора, моего будущего тестя, который влетел. Дети его понятно, а я-то что полез в идиотские игры играть?
Бухать надо меньше. Или вообще в завязку уйти. Тяжело последнее время, и последствия с каждым разом всё страшнее.
Свадьба готовилась впопыхах, но настроение у гостей великолепное. Улыбались, поздравляли, суетились вокруг нас.
И вот торжественный момент всей моей жизни. Потому что я не женюсь. У меня есть женщина, а эта в белом платье меня не хочет.
Прекратить это безобразие было жизненно необходимо, и я уже собрался предупредить об этом Юлю, как вдруг шкурой почувствовал неладное. И ещё ничего толком не начало происходить, а я уже понял, что всё складывается очень хорошо.
Но почему-то я подумал, что меня пришли арестовывать. Есть за что, поэтому был готов. Даже подал знак бедствия своему человечку, приставленному ко мне отцом, сделав пару движений пальцем по экрану телефона.
Так скажем, батя у меня человек не бедный, воротила, властям всегда есть что предъявить нам.
А потом я увидел тех, кого не было ещё десять минут назад среди приглашённых. Просто с памятью и соображалкой у меня всё в порядке, не клеится такое с образом бойца без правил. Но я удачно выходил на ринг, мозги на месте. Да и серьёзно не сражался, всё-таки я реально строитель клубов, спонсор и тренер, а не тот, кто в мясо ломится. Но могу. И, похоже, сейчас придётся.
Нина так напряглась, что захотела от меня отстраниться. Но я не дал, крепче к себе прижал. Надо партию до конца доиграть.
Я ещё раз пробежался взглядом по толпе. Из «чёрной дыры» вышел высокий мужик, очень странной внешности не только для Рязани, но и в целом для России. Это даже не кавказец, а нечто глубоко-южное и западноевропейское. Испания или Португалия, не иначе. Разминал пальцы, потому что думал приблизительно, как и я: будет рукопашное мордобитие.
Но он неожиданно остановился.
Я на него смотрел только потому, что он примечательный, а угроза исходила совершенно от другого типа, полярной внешности. Платиновый блондин с ледяными голубыми глазами, и загар на явно белой коже только подчёркивал его арктичность.
Нинка собиралась падать в обморок, пришлось держать. Изумление её было настолько серьёзным, что веки напряглись и вскинули пушистые ресницы. Округлила глазища, уставилась на высокого блондина.
****
— Что вы делаете? — возмутилась Юлия, глядя как блондин хватает паспорта.
— Нина! — крикнул он на весь зал в гробовой тишине. — Синеглазка, не паникуй, я всё решу. Я приехал! Сейчас всё будет!
Охуенно! Мне и делать ничего не надо, и рожа его вот под мой кулак тютелька в тютельку.
Я так обрадовался, что улыбки скрыть не смог.
— Нинух, это кто? — спросил у невесты и сплюнул прямо на мраморный пол торжественного зала загса, расстегнул запонки на манжетах рубашки и стал закатывать рукава.
— Это Санёк, — жалобно пропищала она, вцепившись насмерть руками в свой букет невесты.
Знал ли я кто такой Санёк? Конечно! Нина немного проста в общении, и все свои любовные страдания чаще всего переводила в стихи и выставляла на всеобщее обозрение на форум стихоплётов. Курортный роман Нины и Санька звучал приблизительно так: