— Поехали, Вань, доброшу до дома!
Явно что-то надо, мне до коттеджа минут пятнадцать добираться, и то — если со всеми встречными здороваться и разговаривать. Ладно, прокатимся, по дороге выложит, с чем пожаловал. Равиль, однако, начинать разговор не спешил, сосредоточенно вцепившись в баранку, лишь изредка посматривая в мою сторону. Решил ему помочь, завязав беседу:
— Ну чо, как вчера с немцами посидели? Судя по цветущему виду, толком и не пили? Не вывозят фрицы пить по русски⁈
— Да нет, хорошо посидели, душевно, — Улыбнулся мой куратор. — а пили и впрямь мало, говорил же, их сегодня перебрасывают к соседям, так что сильно не гуляли. Вань, тут такое заваривается по всей стране, скажи, тебе и впрямь интересно сидеть здесь в глухомани? Ещё и оранжереи эти, как колхозник какой-то! Не хочешь в Москву, например, перебраться или в Ленинград? А, Иван? На телевидение тебя можно устроить или на радио, там сейчас всю прежнюю команду перетряхивают, новые люди нужны?
— Уволь, я ведь всё что вспомнил, рассказал и написал, давайте без меня. Не тянет в эту тусовочку, ты ещё предложи под крыло к Пугачихе пойти. Я как зимой краем глаза глянул эти Рождественские встречи, так до сих пор не по себе. Румын там этот засветился, скоро с перьями в жопе на всех экранах страны скакать будет…
— Он молдаванин же, но «Алёшу» почему-то на болгарском пел. Не будет, он вместе с Борисовной и всем составом театра песни Аллы Пугачевой позавчера на гастроли отправился, пока в Австралию, потом в ФРГ по графику. Вернутся не все, Примадонне намекнули, что к её фирме «Театр песни» накопилось много вопросов финансового и правового характера, так этот кагал перед турне вложился по крупному в золото и ювелирные украшения. На рывок решились скорей всего, ну и наши их ненавязчиво подтолкнули к этой мысли, что лучше за бугор свалить. Сегодня новости обязательно вечером посмотри, а с певцами ртом — давай забьемся, что эти клоуны ещё в Австралии сбегут?
— Кто спорит, тот говна не стоит! Это хорошие новости, конечно, но я не хочу никуда ехать, чо пристал-то? Мне следующей осенью восемнадцать будет, в армию пойду, вот и попутешествую. Чо неугомонный такой?
— Да скучно, Вань. — Признался Равиль. — Сейчас с казахами не хилая заруба будет, в Нагорный Карабах перебрасывают войска, а мы тут в глухой провинции киснем. Вчера посмотрел на восточных немцев из народной армии и прям засвербело, зависть взяла. Сейчас бы на боевой выход, а не вот это всё…
— Ааа, — догадался я. — ты из-за меня здесь застрял, получается? Ну извини, мне здесь всё по душе, невеста опять же на сносях. Хочешь, ещё цыган поедем погоняем каких-нибудь, есть же ещё поблизости?
— Ага, — сник Равиль. — носитель гостайны получаюсь, вместе с тобой. А цыгане пока вроде смирные, дальше время покажет, может и съездим. Ладно, надеюсь, тебя служить на Камчатку отправят, я там ещё не был!
— Вот дела! — Присвистнул я. — Так ты теперь за мной долго так присматривать будешь?
— Боюсь, что всю оставшуюся жизнь… — Скорчил кислую мину Равиль, затем загоготал. — Ты чего, повелся? Пошутил я! Но есть желание развеяться, засиделся тут, так что если появится интерес изменить жизнь — маякуй, всячески поддержу!
— Равиль, я вот в девяностых так «развлекался», что сейчас покою рад! И надеюсь, что и дальше всё без особых потрясений обойдется!
— А не получится, увы… — Равиль притормозил у наших ворот. — Давай, до завтра.
В этот вечер пятницы уже вся семья была в сборе, только я припозднился. И как обычно в последнее время — ужинали в зале, у экрана телевизора. Всего пятый день, как прежнее руководство отстранили от власти, а телевидение уже кардинально изменилось: и новости без лакировки действительности, с давно обрыдшими всем цифрами надоев и тоннами выплавленного чугуна, и фильмы часто показывают, причем без цензуры — и зарубежные, и наши включают. Хотя новости были интересней любых фильмов, как обычно — действительность переиграла любой художественный вымысел, вот народ и ждал выпуски новостей с замиранием сердца: «Чем сегодня огорошат?»
Подозревая, что Равиль не зря советовал посмотреть вечерние новости — быстро смел со стола ужин, не замечая вкуса. Макс обронил:
— Несколько раз сегодня объявляли, что в вечернем выпуске будет сделано важное объявление.