Разумеется, хотелось этих способных футболистов пригласить в главную команду города. Оказалось, невозможно! Представители данных клубов на таких «ножах»! В общем, там одна команда представляла интересы губернатора, другая — мэра. Конкуренция весьма нездоровая и достаточно жесткая, местного розлива. Горюнов даже и не заикался о переговорах по поводу возможного перехода игроков «Олимпии» в «Ротор». Я попал, можно сказать, между Сциллой и Харибдой. Понять сложно, что они хотели–то.
У вас наверняка вертится вопрос: зачем я туда отправился, если с зарплатой и премиальными напряженка, да еще настоящая война идет между местными клубами за сферы влияния? Но картину–то президент «Ротора» Горюнов обрисовал самую радужную! Что бюджет у клуба есть, зарплата, разумеется, предусмотрена. Поставил в известность, что уходят и приходят такие–то футболисты. Шмарко начал тренироваться, но вскоре зачем–то покинул команду. Нидергауса, Веретенникова тоже не стало в составе, а ведь это ведущие игроки, я на них очень рассчитывал. Ведь какие–то кирпичики в основании фундамента должны быть, иначе здание рухнет. Да и молодым всегда необходимы рядом в хорошем смысле «дядьки» — для оживляжа. Чтобы не скукожились. Словом, пребывал я почти в шоке от подобных «перемен».
Нечто странное происходило и на спортивной базе «Ротора». Я ее редко покидал. Как правило, поздно ложился: на ночь много читал. Вдруг слышу шум, гам. Не пойму, что и откуда. Дежурного спрашиваю: что случилось? «Это ребята приехали», — отвечает. Смотрю на часы: почти ночь глубокая. Ребятки резвились в столовой. Сидело человек пять. Едят, громко смеются, слава богу, не распивали алкоголь. Утром интересуюсь у Владимира Дмитриевича Горюнова: «Что у тебя здесь за порядки? Это спортивная база или нет?» Собираю команду, ставлю вопрос ребром: если до одиннадцати вечера не успеваете вернуться на базу, разрешаю ночевать дома, в гостинице, где угодно. Но в одиннадцать никто сюда не войдет. «Георгий Александрович, у нас так не принято, — попенял мне Горюнов. — Ребята проголодались». Однако не в час же ночи на кухню спортбазы идти.
Потом не будем забывать, некоторые «странные» матчи проводились. Извините, я никогда в этих делах не участвовал. Если вижу, как народ «играет» и мой ведущий полузащитник из десяти навесов в штрафную девять бьет за ворота, что–то мне не очень нравится это. Видел, как, например, команда, забившая нам мяч, перестает играть, да и мы не очень сопротивляемся. Увы, ничего не могу доказать! Но противно. В то же время и превращать себя в дурака не позволю. Объяснения порой смешные: «не попал в игру». Честно скажу: даже и разговоров не затевал, никогда не вступал в перепалки, не участвовал в дрязгах. «То, что было в прошлом году, это не при мне, почему я должен хлебать», — говорил им. «Разбирайся сам», — бросил на прощание Горюнову. Забавно, именно Толстых с Горюновым дали мне самую лестную оценку, когда глава РФС Колосков позвал работать в национальную сборную. Но это еще не вся история о жизни в «Роторе»…
Уже рассказывал о, мягко говоря, недовыплатах. «Давайте хоть премиальные платить игрокам», — резонно замечаю Горюнову. «Ты, Георгий Александрович, работай, они мне верят», — отвечает. А яичко–то дорого в пасхальный день, так на Руси говорят. Должен с людей спрашивать за самоотдачу. Конечно, не мог бросить коллектив, начал же работать. Пружина имеет особенность сжиматься, затем стрелять. Похоже, Горюнов не совсем четко себе представлял опасность.
Ну, ладно я три месяца сидел без зарплаты. Семья не бедствовала. Жена Люба говорит: «Если и на мой день рождения не приедешь, тогда живи там». Вообще невольно сравнивал условия работы в родном мне «Спартаке», где все отрегулировано до мелочей, и теперь в «Роторе». Бывало, свет на базе по нескольку раз отключали. А воду доставляли, знаете, в таких военных бачках. Разве похоже сие на профессиональную команду?
Меня предупреждали, Прокопенко ушел, значит, в клубе ничего нет. Но мне–то совершенно иную картину обрисовали. Конечно, хороши ложки, тарелки с символикой футбольного клуба. Но для игрока куда важнее подчас, что в самой тарелке, а не ее антураж. В «Роторе» был футболист молодежной сборной. Три месяца болеет и болеет. Что с ним делать–то? Ходит, питается. «Играть–то будешь?» Молчок. «Или тренируешься, или ищи другую команду, иного выбора нет. Врачи говорят — ты здоров».
Между прочим, в самом тренерском штабе трудились очень хорошие, порядочные люди, за исключением, пожалуй, одного–двух «гнилых». Всегда знал, что Володя Файззулин станет приличным тренером. Честный, трудолюбивый, способный парень. Мог положиться еще раньше на Колю Гонтаря, Серегу Никулина в «Динамо». В «Роторе» не сомневался в человеческих и профессиональных качествах Рохуса Шоха. Этим людям доверял, никогда не слышал от них негатива.