Тяжелый момент — бромантан
Да, самым непростым, давившим на психику эпизодом стала история с этим треклятым бромантаном. К слову, почти на всех сборах, мною проводимых, никогда не царила «тишь, гладь и божья благодать». Неизменно вмешивались привходящие обстоятельства — травмы, применение какой–то фармакологии и так далее. Откровенно говоря, мне в какой–то период просто надоело прикрывать своей отнюдь не самой широкой грудью, скажу, так — ошибки клубов, из которых игроки призывались в сборную, их тренеров, врачей. Ничего, до конца выдержал сей пресс. До сих пор не могу назвать фамилии всех игроков, докторов, тренеров, подчас грешивших. Они ведь еще работают в футболе.
Вот «Спартак». Егор Титов, по–моему, и сегодня где–то и в чем–то обижается на доктора Василькова. Нет, дорогой мой, обижаться ты должен прежде всего на себя! И на своих докторов в команде. Звонил Андрей Червиченко из–за границы, интересовался, как дела. «У меня — неважно, у вас в клубе еще хуже, — отвечаю. — Ты, давай–ка, Андрей, возвращайся, будем разбираться».
Титов травмировался тогда, ноготь на пальце сходил. Требовалось просто небольшую операцию провести накануне матча с Ирландией. Когда мне объявили о результате допинг–контроля, я чуть со стула не упал. Даже предположить не мог. Оперативно приняли меры, чтобы Егора восстановить. Ведь все не просто так случилось! У нашего полузащитника не чистый бромантан обнаружили — остаточные явления. То, что его «зарядили» доктора команды, сто процентов. Титову не нужно было этого совсем. Он — игрок основного состава, стимуляторы не требовались. История–то грандиозная в «Спартаке», с удалением из клуба докторов, тренеров…
По большому счету мы могли силами федерации на полгода Титова дисквалифицировать. Если объявить об этом во всеуслышание. И если бы действительно объявили, то Егора «убрали» бы всего на полгода. Но кто понял бы нас? Тогда с Колосковым на эту тему подробно разговаривал. Я сказал: «Да мне болельщики «Спартака» никогда не простят такого». Сидят спартаковцы — Ярцев, Дасаев, Симонян, и что, «рубим» Титова?! Кто действительно понял бы, давайте отсюда исходить.
К слову, англичане того же Леса Фердинанда как бы сами сдали. Он–то всего полгода пропустил. Мы пошли по другому пути. Все–таки «вычистить» Титова, и мы его таки «вычистили». Остаточные явления выскочили, когда фактически сборная решила задачу выхода на ЕВРО. Жеребьевка состоялась.
Не то слово — рассчитывал на Титова. Конечно, и на других ребят рассчитывал, но Егор–то являлся основным игроком, вопрос по нему не вставал. Какой замечательный сезон 1996 года провел, загляденье! Здесь бросили все силы, помощь всесторонняя была. И мы выдержали.
В начале 2004 года началась эта бодяга с бромантаном, Уэльс начал судиться с нами. Целый месяц пребывали в подвешенном состоянии. То ли едем в Португалию, то ли нет. Здесь, безусловно, неоценимую роль Колосков сыграл. Все–таки его вес, авторитет в УЕФА и ФИФА сказались. Да любые разговоры, когда он ездил в эти организации, могли сказаться. Вячеслав Иванович во весь рост встал на защиту сборной. В полной мере использовал рычаги влияния. Чтобы национальная команда отправилась в Португалию.
«Крутой» разговор в Тарасовке
Все–таки после нулевой ничьей с Уэльсом в Москве не все так радужно было. «Всегда и всюду ждут несовершенства, заранее заряженных хулой», — помню, слова эти принадлежат Александру Розенбауму. Вот и у нас так же. Никто после 0:0 в раздевалку сборной не заглянул. То после побед буквально не протолкнешься, то — никого. Один Александр Тукманов зашел, и то, видимо, для того, чтобы меня успокоить.
Вернулись в Тарасовку. Отдохнули. Вышли на тренировку. Почти все неправильно делаем. Не то что вальяжность, а некая опустошенность сквозила и витала. Настроения нет, огонька, задора. Терпеть не могу выражения «с горящими глазами». Ассоциируется у меня скорее с пациентами сумасшедшего дома, чем с нормальными людьми. В общем, чувствую, вижу, народ «сдутый».
Тогда даю свисток, собираю всех игроков в центре поля. Беседа нелицеприятная. Сказал буквально следующее: «Сейчас начинается тренировка. Тем, кто не верит в победу над Уэльсом, советую собрать сумки. И вместо футбольных ворот, куда мячи должны залетать после ваших ударов, — на выход, вон в те ворота, и — домой. Пусть я останусь с двенадцатью, даже одиннадцатью игроками. Но те, кто поедет, будут биться за победу. Все».
Когда мы уже прилетели на ответную «стыковую» встречу, многие заметили разительные перемены в наших футболистах, хотя бы чисто внешние. Улыбающиеся, готовые к суровой мужской игре люди. Я и рассчитывал, что тот разговор в Тарасовке как–то всколыхнет подопечных. Похоже, не ошибся.