Прошел месяц с тех пор как легко спрыгнув со своего коуна, под недоумённые взгляды местных обитателей, Талиша переступила порог замка. Окинула взглядом мрачные стены, закопчоный камин, размерами позволяющими уместится там туши целого быка, мраморный пол и лестницы такие же тусклые как и входные двери из марёного дуба оббитого медными позеленевшими от времени пластинами вздохнула и грустно улыбнулась оборачиваясь:
- Приехали.
Это её одно единственное слово вывело из ступора вех присутствующих. Рабы принялись сновать, туда-сюда разгружая повозки, лан Окнар Месер и лан Шох Залаф отошли в сторону с довольно пожилым эдранильцем, впрочем, не утратившим стать и военную выправку. Лан Саам стоял у двери наблюдая за происходящим. Роф тихонько тронул за рукав девушку:
- Вам здесь не нравиться? – спросил еле слышно.
- Ничего, - ответила та, как то невпопад, вновь окидывая взглядом всё вокруг, - не место красит человека, а человек… - вновь улыбнулась, остановив взгляд на друге, - всё можно поправить.
Светлая лания взяла в свои хрупкие руки руководство по приведению старого замка в порядок. Не всем понравилось, что новая хозяйка и слышать ничего не хочет о том что «Гнездо ураха» очень старый замок и поделать с этим ничего нельзя. Она сама взяв из рук одной из старых служанок тряпку принялась намывать пол перед камином, не позволив ни кому и слова сказать. Через некоторое время её стараний находившиеся рядом эдранильци и рабы увидели светлый мрамор пола, показавшийся из под плотного слоя грязи. Двушка, кинув грязную тряпку управляющему, устало пробормотала:
- Лан, Сул, если вы не в состоянии озаботиться прислугой, выполоскайте тряпку и я сама продолжу выполнять их работу.
- Как можно, лания, - пораженно прошептал уже не молодой эдранилец, прижимая к груди ветошь не замечая, как с неё стекает струйкой грязная вода.
Он во все глаза смотрел на жену саэра, что не погнушалась сама выпачкаться. Спустя уже несколько дней каминный зал наполнился светом. И пусть для этого пришлось привести из ближайшего койя три десятка рабов. Лания не позволила отлынивать даже своим личным служанкам, все мыли, чистили натирали… А лания Талиша целыми днями носилась по этажам, подбадривая слуг «чем быстрее наведём чистоту, тем скорее отдохнём». Она не сразу поняла куда попала, когда, распахнув одну из дверей оказалась под стеклянным куполом.
- Зелень? Зимой? Что здесь было? -спросила управляющего, когда осмотрела поросшие маленькими зелёными кустами и кривыми деревцами пространство.
- Когда-то это была оранжерея, - со вздохом ответил эдранилец, - очень давно матушка саэра занималась здесь разведением холодостойких цветов, но, когда её не стало… - мужчина замолчал.
- В таком климате росли цветы? И цвели?
- Разумеется цвели.
- Я хотела бы восстановить оранжерею, это возможно?
Месяц, целый месяц маленькая хрупкая лания поднималась с рассветом, а вечерами падала от усталости. Многие из сторожилов замка не верили, что здесь всё можно изменить, однако старые стены с каждым днём всё больше наполнялись светом. Вот уже и цветные стёкла витражей засияли, заполняя на рассвете цветными пятнами белый мрамор пола. И даже когда-то зелёные полосы меди оббивающие надёжные двери теперь сияли красноватым отливом.
И очищенная от сорняка и старых веток оранжерея оживала, покрытая нежной зеленью подрастающих побегов цветов Асани, тех самых что когда то вывела здесь саэра Ассанила, мать нынешнего правителя. Они и названы были в её честь. Это управляющий подсуетился, доставая клубни этих растений. Уж больно хотел угодить такой необычной хозяйке.
Роф устроился у самого камина, на не большом, но удобном стуле. Талиша как всегда печально вздохнула, конечно, она понимала, никто не позволит ей усаживать раба рядом за стол, не смотря на её отношение к этому парню. Да и сам он предпочитал питаться на кухне, в компании других рабов. Выудив из-за пазухи уже довольно пухлую тетрадь, он принялся рисовать. Он не рисовал раньше, а вот теперь, не иначе эта девушка поселила в нём уверенность что всё получится, и ведь получалось не очень хорошо поначалу, но с каждым новым рисунком линии становились уверенней, а очертания лании всё более узнаваемы. Взгляд, устремлённый вдаль на первые рассветные лучи, руки вскинутые, кажется в желании поймать ветер и очертания призрачного крыла…