И я шляюсь по городу. Меня многие уже узнают и здороваются. Я наталкиваюсь на мастерскую столяра. Господин Дувар немолод и лысоват. И соображает медленно, постоянно переспрашивая и уточняя детали. Я рассказываю ему свою задумку: зонтик. Он долго кряхтит, разглядывает чертеж, который я ему нарисовала углем на камне.
— Это, значит, тонкие палочки должны быть?
— Какие-нибудь легкие, чтобы женщина могла удерживать. Может, полые стебли. Есть у вас тут такие?
— Хм, подумать надо, — чешет затылок господин Дувар.
— А спицы надо еще более легкими сделать.
— Даже не знаю, госпожа Астра…
— Я знаю, что может подойти! — вдруг вмешивается в разговор сын плотника, который внимательно прислушивался к нам, сидя поблизости и вырезая ножом какой-то узор на деревянной заготовке.
— Ты еще не лезь! — буркает плотник.
— Подождите, господин Дувар! — останавливаю я плотника. — Позвольте послушать советы вашего сына.
— Ивар! — представляется парень.
Он высокий, румяный и широкоплечий. Красивый. Наверняка соседские девушки влюблены в него все без исключения.
— Тут на болотах такое растение есть, — объясняет Ивар. — Под осень его стебель совсем деревянным делается. Внутри полый и оттого легкий. Но крепкий. Если его проморить хорошенько и лаком покрыть, то прекрасная основа для вашего изобретения получится, госпожа Астра. А если внизу еще и красивую ручку приделать…
— Точно! Из фарфора! — восклицаю я.
— Или костяную!
Мы с Иваром загораемся. Перебивая друг друга, начинаем обсуждать разные варианты. Я рисую разные варианты ручек. Мои руки уже совсем черные от угля, но я не обращаю на это внимание. Отец Ивара с неодобрением и непониманием пытается следить за нашей беседой, потом машет рукой и возвращается к своему рубанку.
— Приходи ко мне домой! — предлагаю я Ивару. — Все еще раз обсудим!
— Я тогда, госпожа Астра, посмотрю разные материалы и принесу вам образцы, — охотно соглашается сын столяра. — У меня есть еще идея по поводу верхних спиц…
— Буду ждать тебя! — радуюсь я и прощаюсь с семейством столяров. Выхожу, провожаемая заинтересованным взглядом Ивара и чуть ошалелым его отца.
Мне льстит мужской интерес парня к себя. Настроение чуть улучшается. Так-то, Льерен! Не на тебе одном свет клином сошелся. Воспоминание о маге снова заставляет меня загрустить. Я ведь тосковала по нему, хотела, чтобы он ко мне вернулся, а он устроил такую мерзкую сцену не то ревности, не то рабовладения, не то мужского шовинизма. Нет уж, прогибаться я под него не буду. Я повзрослела за тот короткий срок, что живу в Холлине, и не позволю обращаться с собой как с маленькой беспомощной девочкой.
Возвращаться домой на обед мне не хочется. Я ем горячие пирожки, которые покупаю у лоточницы. Сижу долго на набережной, любуясь на текущую реку, пока холод не сгоняет меня с места. Снова кружусь по улицам. Солнце блекнет. С гор начинает ползти туман, собираясь в котле долины и надвигаясь на город. Это обычный туман, и я его не боюсь, но скоро стемнеет, и, хочу я этого или нет, мне придется вернуться домой.
Вдруг щеку обжигает, и я вскрикиваю, хватаясь за нее. Чертов Льерен! Чертова метка! Чертова магия! Грахх вас всех побери! Это он так дергает за поводок, намекая мне на мое подчиненное положение? Слезы снова выступают у меня на глазах. И вот чего он хочет этим добиться? Он что, думает, что я после этого с ним целоваться буду? Не говоря уже о чем-то большем. Обида снова клокочет в душе. Ну ладно, что же делать — из дома я не собираюсь бежать. Еле перебирая ногами, я плетусь домой.
Сумерки подкрадываются исподволь. Я забрела на противоположный конец Агнуриса, и путь назад займет теперь много времени. Дома уже смутно видны. Фонари еще только начинают зажигать. Вдруг уже знакомое чувство враждебного взгляда пронзает мне спину. Я резко оборачиваюсь и успеваю заметить фигуру человека, резко отскочившего за угол дома. За мной следят?
Подстегнутая страхом и ощущением опасности, я ускоряю шаг, а затем и вовсе начинаю бежать. Улицы города теперь кажутся бесконечными, а за каждым поворотом я ожидаю беды. Поминутно оглядываясь, тороплюсь, и вдруг налетаю на какого-то мужчину.