В этот день было ещё немного тренировок и даже пару лекций про тактику островных боёв, потом долгожданный отбой и койка. Пока всё складывалось своим чередом — обычная армейская жизнь, с которой я уже сталкивался в своей карьере авантюриста. Конечно тут в Тартаре была своя специфика, например соседство с монстрами и жуткими насекомыми, которых приходилось отстреливать и выжигать коллективными усилиями, когда они в очередной раз вылазили на наши острова. А ещё вечная ночь, сбитые биоритмы и этот чёртов ошейник на моей шее. Вначале он казался эргономичной пластиковой игрушкой, а потом стал натирать кожу. Приходилось вечно его чистить и обматывать тканью. Некоторые умельцы предлагали его одновременно уничтожить и снять, но мне как-то не хотелось рисковать своей жизнью. Нужно было отбросить соблазны, терпеть все условия армейского быта, адаптироваться и постепенно идти к намеченной цели. Не то чтобы мне нравилась такая аскетичная обстановка, но ради большого дела нужно было и стараться больше обычного, к тому же я лишний раз убедился, что повстанцы действительно могли кратно увеличить свою мощь и распространиться по всему мегабункеру, если им дадут такую возможность. Это была единственная сила, способная победить государство Кабала, разгромить его армию роботов и добраться до сокровищницы.
Глава 17. Первая миссия
Я был приятно удивлён, когда мои предсказания насчёт тихой жизни в учебке не сбылись. На следующей неделе, после очередных мини-манёвров на острове, нам сказали готовиться к отправке в деревню, нас ждала первая миссия — разведка нейтральной территории и знакомство с местными жителями. Самое лёгкое задание из всех возможных, но всё-таки оно было настоящим, где-то рядом были враги и тлела бесконечная «набеговая» война. Последние два слова скрывали в себе множество сюрпризов, пока остальные успокаивали себя тем, что это не боевое задание, я ещё раз проверил автомат и подготовил его к сражению.
Пока из целой роты взяли только наш взвод, все были новобранцами с символическим обучением, свежие, полные сил и не испытывающие эмоционального перенапряжения. Они ещё могли улыбаться и шутить, но обычно, когда новенькие «частично» возвращаются с первого задания, то у них рожи как у Крюгера, вспоминающего свой личный ад. Нас погрузили на два десантных корабля, покрытых многочисленными заплатками от пуль и осколков, и отправили прямым курсом в ближайшую деревню. Кроме новобранцев на судне были и наши военные инструктора, которые на всякий случай ещё раз разжевали задание.
— Воспринимайте всё серьёзно! Как будто вы на войне! Понятно?! — кричал повстанец Голиаф, потерявший глаза из-за взрыва осколочной гранаты и вынужденно ставший инструктором, лицо у него было просто кошмар, орал как паровоз, при этом жестикулировал так, что его огромные кулаки могли случайно кого-нибудь нокаутировать.
Рядом с инструктором стоял другой важный повстанец, которого я раньше не видел. К счастью, у него виднелись старые погоны и я догадался, что перед нами был настоящий подполковник армии повстанцев. Вспоминая речь Лейна про звания и существующие советы командиров, я быстро пришёл к выводу, что у повстанцев был всего лишь один полк, сам Лейн являлся полковником, а это был его заместитель. Этот человек выглядел немного забавно, пухленький, компактный, бородатый, добродушный медведь в миниатюре, никогда не открывающий рот, на груди была потёртая надпись «Роберт Кренстон». Он просто наблюдал за нами и слушал речь инструктора.
— Выходите быстро, но не через жопу! Никакой толкучки и никаких падений! И убери ухмылку с лица, салага! — указал пальцем на Ларри, сидящего рядом со мной. — Я даже отсюда слышу, как ты ржёшь! И вы будете смеяться ещё больше, потому что это самая трудная часть вашей грёбаной миссии, желторотики! Кто упадёт в воду — умрёт. Кто упадёт на камни и поранится — умрёт. Кто додумается поссать в Стикс, — так называли местное озеро, наполненное паразитами, — то будет долго жалеть, что он не умер! Потому что по тёплой струе мочи поднимется что-нибудь и цапнет вас за кое-что. Если человек упал в воду — то он пропал, за ним в воду не кидаться. Можете пристрелить из жалости, но не более того.