— Даже спасательный круг с верёвкой кидать нельзя?! Ведь человека можно просто вытащить и обработать антисептиком, — спросил возмущённый Ларри, которому всё это казалось довольно глупым.
— Это кто сейчас пзднул? — естественно, инструктор, как армейский человек, разговаривал матом, но я не могу перевести всё это в книжную форму и потому цензурирую его речь.
— Это был я, младший сержант Лоренс Шелби! — встал во весь рост, как будто инструктор мог его увидеть. — Я, мать вашу, здесь только третий день и ни хера не в курсе про местные правила! И ёлы-палы, мы ж не роботы, чтобы выполнять все приказы бездумно, нам нужно знать почему мы это делаем!
— Очешуеть! Обосраться не подняться! — сказал скороговоркой. — Ты мне нравишься! Берите с него пример — если что-то нужно сделать, делайте смело и прямо. Дай я тебе руку пожму.
— Не надо! Мне пальцы ещё пригодятся. Так почему нельзя вытаскивать человека из воды?
— На нём будут клопы, которые прыгнут на других. Ясно?!
— Блин. Жёстко у вас. — сел обратно.
— Всё, отбазарились? Тогда возвращаемся к теме: мы высадим вас на ровное место, оно охраняется нашими бойцами из второй роты, вы должны своим ходом добраться до деревни, там вас встретят инструктора и выдадут новое задание. На всё про всё не больше часа, сделаете всё хорошо и уже к обеду будете на базе. И ради Бога, постарайтесь не сдохнуть по дороге. Вопросы есть?
Крюгер подал хорошо поставленный голос старосты.
— Что с погодой? На берегу много водорослей и тины? На камнях плесень, мох, грибы или они малёванные? — только позже я узнал про значение последнего слова, он имел в виду обработанные ядом, иногда местные крестьяне таким способом дополнительно защищали территорию от всякой нечисти.
— О! Стоп, не подсказывай. — оживился инструктор. — Натан, ты что ли?
— Яль, Голиаф, яль.
— Слыхал, что стало с твоей деревней — мы с тобой. И я рад тебя видеть, тьфу ты, слышать в наших рядах. Насчёт обстановки, всё как по сезону — тонкий слой плесени на мокрых камнях, на берегу прохладно. Камни скользкие, но без особой грязи.
— Да прибудут с нами духи Тартара.
Я не особо любитель высовываться, но никто не задал самый важный вопрос и поэтому мне пришлось самому выйти на сцену.
— Господа, постойте! А что будет если нас атакуют? У нас из оружия только стрелковка и даже гранат не выдали.
— Кто это голос поднял?
— Рядовой Эдмон Пикман.
— А как ты думаешь, что делают с врагом при встрече, Пикман?
— Атакуют по плану, который мы прямо сейчас выдумываем. Если будет неожиданный набег на эту территорию, то где нам залечь и отстреливаться? Здесь могут появиться крупные силы врага? Они могут высадить сюда свой десант или могут только обстрелять берег? И, наконец, какой там рельеф местности? Куда нам отходить и держать оборону?
— Я с удовольствием отвечу на твои вопросы, рядовой, за оставшиеся десять секунд. Так вот, сейчас на соседних островах целый батальон, и если враг прорвётся, то значит там такая орда, что вам вообще пофиг, где прятаться.
Всё это время молчаливый подполковник Роберт Кренстон поглядывал на солдат и добродушно улыбался. Однако, в его глазах я увидел пишущую машинку, которая записывает и подмечает все важные факты и каждого человека, показавшего свой характер, прямо в этот момент на нас составляли досье. Мы пересеклись с ним глазами, он погрозил мне пальцем и словно сказал «Не шали», в этот момент я заметил, что какие-то «добрые» люди вырвали ему язык. Вместе со слепым Голиафом они были отличной командой, и у меня даже возникло впечатление, что инструктор думал, что Роберт был на соседнем корабле, так как пару раз за путешествие он сказал: «Хорошо, что я и командование вас не видит!».
И вот, наше ржавое, самодельное, многострадальное, но крепкое судно доплыло до цели, вначале небольшой толчок, потом открылся задний проход и началось испражнение солдат. И хорошо, что нас заблаговременно напугали страшной водой, благодаря этому мы аккуратно прошлись по «трапу» и как можно быстрее ушли с берега. Кое-кто споткнулся, но товарищи по оружию схватили растяпу за шкирку и поставили на ноги, выдав при этом подзатыльник. Нас внимательно «слушал» Голиаф, и кажется по его усмешке он всё понял. Стоит отметить, что в Тартаре создавалась особая романтика благодаря освещению в стиле вечного полнолуния, на высоких потолках были установлены широкие лампы, излучающие мягкий рассеянный свет. Заботливый Кабал поставил такие штуки над крупными поселениями и важными путями. С одной стороны мы запросто могли поднять голову наверх и не ослепнуть, а с другой всё было неплохо видно. Мои светочувствительные глаза были на седьмом небе от счастья, наконец, хоть где-то мне можно было не жмурится и не прятаться в тени словно какому-то вампиру.