Силы были сопоставимы и поэтому наша наглая атака позволила добиться быстрой победы, больше трети врагов испугалась и убежала на открытую местность, став лёгкой мишенью. Крюгер, выучив прошлый опыт, приказал своим солдатам сесть и открыть прицельный огонь, остальные сержанты последовали его примеру и добили врагов.
Ещё совсем недавно мы радостно кричали ура, а теперь многих уже тошнило от осознания того, что произошло. Пока сержанты восстанавливали боеспособность подразделений, мы с Ларри пошли шмонать счастливчиков, которых по нелепой случайности взяли в плен и связали. Теперь они в ужасе лежали на голой земле и поглядывали в нашу сторону.
— О! — сказал Ларри, указав пальцем на молодого вражеского командира в чёрной кожаной куртке, украшенной острыми костями, вместо погон, — этот пижон точно не обыкновенное чмо.
— Вы блин кто такие?! Это что вообще за фигня была такая?! Нам сказали, что здесь будут новобранцы! — опомнился пижон.
— Кто сказал?
— Кофейная гуща! А ты сам как думаешь? Ясень пень, предатель из ваших, мать твою!
— И кто он?
— Думаешь, я знаю? Я даже не спрашивал.
— Думаю надо проверить. Эдмон! Как ты думаешь, с чего лучше начать? С пальцев? С рёбер? С морды?
— С ногтей и зубов, — подхватил я, — я как раз захватил с собой кусачки, — я вытащил инструмент, присел рядом с бедолагой и стал примеряться к пальчикам.
— А вы точно повстанцы?! Они такими вещами раньше не занимались!
В этой войне пленные были редкостью, потому что никто не мог их прокормить. Как правило упыри и прочие бандиты жестоко относились с несчастными, которые додумались сдаться или потеряли сознание на поле боя. Повстанцы же наоборот, стремились уберечь свою организацию от морального разложения и потому запрещали рядовому составу заниматься зверствами. Обычных бандитов рекомендовали демократично расстреливать на месте или отправлять на допрос к специалистам, если они могли обладать ценными сведениями. Поэтому, наверное, этот упырь надеялся на гуманное обращение. Может быть он даже думал, что его обменяют на провизию или оружие, но ему повезло попасть в руки тех новичков-командиров, которые как раз были инициативными «специалистами» по ведению допросов. Ларри переключился на других упырей, у него была более простая методика и мотивы — у него просто чесались кулаки, а нет лучшей боксёрской груши, чем лицо ближнего своего. Но всё по честному, он выбрал добровольца, развязал его и устроил небольшую драку. А некоторые солдаты из отделения даже выступили в роли зрителей. Ларри получал удовольствие, стремился показать свою крутость над жертвой и потом с помощью боли добиться ответов на вопросы (он спрашивал, кто навёл на нас упырей).
Ну а я остался вести свою игру с пижоном.
— Конечно мы повстанцы! — ответил я ему. — Мы прям повстанческие повстанцы из повстанцев, отряд вольных психов на реабилитации. А ты не слышал? Кабал закрыл дурдом и отправил сюда всех психопатов.
— Да ты гонишь!
— Да не, смотри, — вырвал ему ноготок с мизинца.
Пижон проматерился, а потом выдал.
— Да вы хоть знаете, кто я такой?
— Ну просвети.
— Я Дэмиан Дракс! Будущий барон Тартара.
— У вас ещё и титулы есть... Офигеть... А почему не граф? Не маркиз?
— Потому что у меня батя барон, а не граф, идиот!
— Ну-ну, соблюдай манеры, — потрепал его по щеке и когда он только открыл рот, я засунул в него плоскогубцы и зацепился за передний зуб.
Пока другие сержанты занимались ранеными, у нас с Ларри было немного времени на развлечения, не хотелось так сразу отдавать его нашим контрразведчиками, парень явно мог что-нибудь выдать пока был свежим. Я слегка повертел щипцами, а потом отпустил их.
— Намёк понял? — сказал я. — Отвечай на вопросы коротко и ясно. Кто из вас самый главный?
— Князь Дарий Дракс, естественно.
— У вас что, у всех имена на букву Д начинаются?
— Конечно! Это славная древняя традиция, все хотят быть похожими на первого князя Тартара Дэвида Дракса.