— Говорит Тридцать четвёртый неистовый! — на самом деле мой официальный позывной был просто «неистовый», но в переговорах я всегда добавлял отсылку к любимой книге, так как не мог удержаться и не с оригинальничать. — Нужна эвакуация с острова А0! Повторяю, я под снайперским огнём, нужна эвакуация — незадачливый киллер сделал ещё три попытки, чтобы достать меня, но пули ложились слишком высоко надо мной или попадали землю. — Есть кто живой в эфире?!
— Есть! Говорит Полторашка! — раздался голос Ларри. — Мы уже на берегу и грузимся. И по нам никто больше не стрелял. Никаких снайперов не было.
— Ясен пень, что по вам не стреляли! Хотели убить меня, понимаешь? Я был главной целью, у кого-то на меня зуб!
В общем это был опасно забавный день, кое-кто из наших остался лежать на том острове вместе с упырями, но основные действующие лица обделались лёгким испугом. Игра продолжилась дальше.
Глава 22. Торговля смертью, но во благо
Разница между гениальной и безумной идеей заключается в успехе. Идея торговать оружием с собственными врагами выглядела примитивной глупостью, ибо они этим же оружием тебя потом и прикончат. И именно благодаря простоте задумки всё могло сработать, в здешних краях оружие было главной ценностью, оно обеспечивало власть и выживание любой банды — у кого много пушек и патронов, тот может обдирать крестьян и защищать добычу. Умелый игрок вроде меня мог разжечь алчность среди бандитов и толкнуть их на необдуманные поступки. К сожалению, мой план пахнул бесстыжей авантюрой и потому его могли не оценить. Я вынужденно скрывал его до последнего момента и только, когда у меня на руках появились торговые достижения, обширные связи и сделка с князем, я решился выложить карты на стол. Контрразведчики и Молчаливый Боб оценили схему, как прозорливые люди они увидели шанс нанести урон врагу без лишних потерь, но, как я и предполагал, они не могли дать добро на операцию стратегического размаха. Я должен был либо убедить совет майоров принять план, либо заручиться главным авторитетом.
Я, конечно, люблю демократию, но только когда она приносит мне пользу, мне хотелось протолкнуть дело самым быстрым способом и потому я отправился прямиком к Лейну. Поймать его для конфиденциального разговора было не так-то и просто, он вечно был в делах, шёл раздавать приказы, собирать солдат в бой или участвовал в советах и планировал операции. Но я наблюдал за нашим лидером и заметил, что изредка, примерно раз в неделю, он посещал кладбище, которое находилось в пещерах на главной базе. Северная часть нашего острова упиралась в каменную «стену» пещеры, почти в угол, в восточной стороне был тот самый вход в кладовую с ящерами, а в западной начинались пещеры с останками усопших.
Едва я заприметил, что Лейн, собирается на прогулку на поверхность, как сам подготовился к выходу, я выбрал окольный путь, чтобы вылезти немного позже и догнать его уже на входе в кладбище, обставив всё как случайность. Как всегда он передвигался очень быстрой походкой, и мне приходилось его нагонять. И вот, мне осталось ещё немного поднажать, но перед входом в пещеры оказались боевые командиры, четыре майора, стоящие на перекуре и обсуждающие текучку Тартара. Они мельком поздоровались с Лейном, пропустили его вперёд, а потом стали внимательно поглядывать на меня. Командиры бросили окурки, вперёд вышел один из главных командиров повстанцев, майор Мигель Альварес, это слегка постаревший, но крепкий повстанец, латинос, седовласый, с золотым распятием на шее, с характерной бородой и курительной трубкой. Я подошёл к нему и начал разговор.
— Господа товарищи! У меня такое ощущение, что вы тут оказались не случайно.
— No está mal para un pavo real... — пробубнил Альварес, прежде чем убрать свою трубку и перейти к делу, — мы просто хотели переговорить с тобой с глазу на глаз, camarada. И вот заметили, что ты часто сюда ходишь.
— Братцы, неужели у вас ко мне деловое предложение?
— Мы хотим, чтобы ты образумился и покончил с порочными делами. Негоже хорошим людям заниматься такими вещами, ты втянул нас на скользкую дорожку.
— Вы это серьёзно? — я посмотрел на людей, стоявших у него за спиной, тоже боевые командиры, которые смотрели на меня с нескрываемым осуждением. — Тут война идёт, вы стоите по колено в крови и страданиях, но утверждаете, что я занимаюсь чем-то нехорошим?