— Как тебе у бабушки с дедушкой, герой?
— Там весело.
— А домой не хочешь? Я тебе там такой поезд купил.
— Поезд?! — Глаза сына загораются.
— Олег! — Тут же выкрикиваю его имя. Какого хрена он творит?! Решил манипулировать ребенком?! Настолько низко готов упасть? Или методы не пахнут?
— Мама, папа купил мне поезд, — малыш громко и радостно кричит. А я понимаю, что теперь будет истерика. Потому что ребенку пообещали игрушку. И что теперь делать?! Конечно, искать какой-то поезд и заказывать доставку на дом. Ну вот какого черта?!
— Привет, родная, — Олег растягивает губы в улыбке и идет на меня. Я же кривлюсь и отступаю на шаг назад.
— Какого черта ты творишь?! — Шиплю на мужа. Внутри все бушует от ярости. Только лишь от одного вида на его лицо с наглой ухмылкой я завожусь еще сильнее. Это не случайно он упомянул. А намеренно, чтобы таким образом подействовать на меня с помощью ребенка. Ставка на то, что я не смогу отказать больному малышу, который хочет пойти с папой к паровозику.
— Возобновляю семью, Катя, — произносит настолько нагло, что я даже рот открываю. Господи и никакого побитого вида, несчастных глаз и мольбы. Нет, этот ублюдок полностью в себе уверен. Даже для приличия не стал принимать роль побитого кота.
— Обещаешь ребенку то, что он не получит? Отлично. Теряешь доверие еще одного человека, который тебе верил. — Парирую в ответ. Если до этого я планировала поговорить с ним спокойно и просто попросить уйти, то сейчас понимаю, что скандалу быть. Ну не могу я просто так проглотить его уверенное лицо и то, что он решил сыграть на ребенке. При этом совершенно наплевав на то, как малыш будет чувствовать себя после того, как поймет, что подарка ему не видать. Или же... Я прищуриваюсь. Еще раз всматриваюсь в лицо мужа. Господи, да он уверен, что после больницы он заберет меня и ребенка домой. Что я такая лохушка, что, сверкая пятками побегу за ним.
— Я сказал лишь то, что купил ему подарок. И он правда ждет его дома. А вот та, кто мешает этому произойти, ты.
Вот значит какую тактику выбрал. Ну скотина.
— Пошел вон отсюда! — Шиплю и даже немного на него наступаю. Еще никогда я не была более взбешена чем сейчас. Желание располосовать ему лицо ногтями настолько сильное, что я даже боюсь, что могу не сдержаться. Толкаю его в грудь, излучаю ярость и агрессию. Пускай валит отсюда!
— Прекрати, — Олег ловит мои руки, сжимает пальцами запястья. Я начинаю жалеть, что попросила маму подождать в приемной. Думала, что смогу сама все разрулить. И конечно же не рассчитала свои силы.
Муж оттягивает меня подальше в коридор. Я сопротивляюсь, но это мало ему мешает делать то, что он делает.
— Отпусти! Руки убрал! — Шиплю, как мне кажется угрожающе.
— Давай поговорим как взрослые люди, Катя. Без вот этого всего. Угроз и агрессии. — Олег вдруг произносит подавленным голосом. И даже входит в роль побитого кота. Взгляд жалобный. Я даже теряюсь на секунду. Настолько быстро он вышел из одной роли и вошел в другую, что я немного была ошеломлена.
— И, наверное, без шантажа? — Вопросительно выгибаю бровь. Не даю себе забыть о том, что он только что пытался манипулировать мной с помощью ребенка.
— Да, давай нормально поговорим, — вздыхает и отпускает мои руки. Разжимает пальцы. Дает мне даже сделать шаг назад.
Несколько секунд я молча смотрю в одну точку, а после согласно киваю.
— Хорошо, давай, — во мне снова оживает надежда, что сейчас мы поговорим и Олег без скандалов уйдет из клиники. Наивная идиотка, Господи.
— Я соскучился, ужасно, Кать, — Олег начинает явно не с того, на что я рассчитывала. Даже шаг ко мне делает. Я тут же отпрыгиваю назад.
— Это только твои проблемы, Олег, — отрезаю в ответ, — неделя прошла. Тебе было мало этого времени, чтобы понять, что я не вернусь?
— Катюш... Я совершил ошибку, согласен. Обидел. Я уже все осознал. Погоревал. Без тебя и Кирилла в доме пусто и холодно. — Снова начинает давить через ребенка. — Я вчера весь вечер в его комнате просидел. Игрушки рассматривал. Мне херово без вас. Я люблю тебя и сына. Готов искупить вину. Исправить ошибки.
Екнуло ли мое сердце, когда он все это произносил? Конечно екнуло. Ведь та Катя, которая безумно его любит, все еще живет во мне. И сейчас умоляющим голоском просит меня развесить уши, чтобы на них было удобно лапшу навешивать. Прямо с разбегу.
— Значит, то, что ты нас любишь, ты понял только после того, как потерял? — Вопросительно выгибаю бровь.