…Не смог господин Акбашев застрелить живого человека, не смог. С оружием системы Наган, детищем конструктора, который удостоился превращения собственного имени в имя нарицательное, материализовался на заре в спальне товарища Троцкого. Который совсем ему не товарищ. И в реальности Акбашева успел набедокурить, а если Сталин не даст укорот, такого натворит! Это Марат знал наверняка. Поначалу все шло по совместно разработанному плану: держа на прицеле спящее тело, молодой учитель намалевал на стене углем — «Следующий ты, Коба» и еще что-то касательно Бухарина. А еще, про Пятакова, может и про Рыкова — молодой историк их путал. В учебниках про них писали в связке, типа, Маркс и Энгельс. Смысл надписей будет понятен только посвященным. Марат и не старался понять, следствие пойдет по ложному следу, этого вполне достаточно. А вот писать и при этом не упускать из вида жертву, да еще в полумраке, оказалось очень затруднительно. Сперва пристрелить, потом карябать таинственные угрозы никак бы не вышло. Большеусый предупредил — как только прозвучат выстрелы, через несколько минут набегут караульные из соседних комнат. Это к чужим жизням Лев Давыдович относился с легкостью необыкновенной, на вопросы убережения собственной тушки смотрел чрезвычайно основательно. Изрядно перепачкавшись углем, киллер-дилетант кое-как справился с задачей. На всякий случай решил убедиться, что тот, кто свернулся на кровати, это и есть Троцкий. «Лев революции» сладко причмокивал губами. Лицо было таким безмятежно-расслабленным, будто мальчуган прикорнул, положив голову на коленки матери. Раз пять Марат поднимал и снова опускал револьвер, так и не смог спустить самовзводный курок. Когда Лев Давыдович беспокойно заворочался, несостоявшийся убийца и сам не заметил, как сбежал в свое время.
Очутившись в родной квартире, Марат не стал тратить время на самоистязания, прикинул — прицельно выстрелить в спящего человека, кишка тонка. А вот гранату кинуть — запросто. Отправился в Афганистан, в 1984 год. Застрелил двух душманов, разжился оборонительной гранатой. Заодно спас Михаила Попова, которому жить оставалось всего несколько мгновений. Не сбавляя темпа, как бы не растерять боевой кураж, переместился повторно в спальню Троцкого. Уже с заранее заготовленной поклажей для Сталина, чтобы лишний раз не мотаться.
— Как! Только из-за собственной нерешительности лишних два-три раза прыгал во времени! Я же говорил — каждое перемещение может стать последним! А если бы тебя самого пристрелили? Неужели не понимаешь, ты уже не имеешь права рисковать! Ты же мог и не донести приготовленные сведения! Мальчишество! — вскипел Иосиф Виссарионович.
Марат безучастно пожал плечами:
— Моя жизнь, мои способности, распоряжаюсь, как считаю правильным. И отвечать перед Всевышним буду лично сам! Знаете, мне знакомый мулла говорил — убийство одного человека приравнивается к уничтожению целого мира, целой вселенной…
— Ладно, ладно, основную задачу выполнил. Каким образом, твое дело, — поспешно и примирительно произнес Большеусый, опасаясь, как бы Акбашев снова не впал в истерику, — одно только объясни, как это умудрился оказаться в нужное время в нужном месте, там, в горах?
— А тут все просто. Наверное уже вычитали в принесенных книжках, в 1979 году СССР втянут в гражданскую войну в Афганистане. Много башкирских парней там воевали. Мне кажется, численность нерусского населения так регулировали…
Неожиданно Марат тряхнул головой, будто пытаясь сбросить наваждение.
— Что-то меня на гнилые базары потянуло, не обращайте внимания. Совсем расклеился. Нет, просто башкирские и татарские ребята — хорошие солдаты. «Покупатели» с призывных пунктов быстро разбирают. Ваши кавказцы по отдельности может и круче наших, только эффективность боевого подразделения зиждется прежде всего на дисциплине, на способности всех бойцов сознательно и беспрекословно подчиняться командиру. Энгельса ведь, наверное, читали, он приводит любопытное сравнение между французскими и, вроде, испанскими всадниками. Типа, один испанец бьет двух французов, по три всадника сражаются на равных, а когда французов четыре, намылят холки и десяти испанцам. Смысл передаю, цифры взял с потолка.
Большеусый протянул Марату бокал.
— Давай, опять не чокаясь… А как ты, говоришь, узнал, куда именно прыгать?