— Во времена Маркса с Лениным еще не было термоядерного и биологического оружия. В наше время несколько сверхбогатых безумцев способны уничтожить все человечество…
— Бог не допустит!
— Бог? Чего-чего, такого от вас не ожидал услышать.
— Так я же бывший семинарист, — улыбнулся в усы диктатор, — нет, я не хочу обсуждать сейчас вопросы веры. Но уверен — кто-то или что-то всесильное уберегает каждого человека и все человечество от глупых шагов, за которыми смерть. Во всех остальных случаях позволяет самостоятельно искать правильную дорогу, набивать шишки и ссадины…
— Странно от вас такое слышать. То есть, стратегический курс фатально предопределен, а в тактике — полный волюнтаризм?
Большеусый резко свернул нежелательную по каким-то причинам тему:
— Мне кажется, не все потеряно и в нашей стране в твоей реальности. Закон отрицания отрицания Гегеля знаешь? Скорее всего, маятник истории еще качнется в обратную сторону. От концентрации основной части богатства страны в немногих руках один шаг до государственного капитализма, а от госкапитализма недалеко и до социализма.
— Я тоже про это думал. Свернуть шею одному миллиардеру проще, чем гоняться с булыжником за тысячей миллионеров.
Сталин расхохотался, оценив черный юмор собеседника.
— Свернуть шею? И это я кровавый тиран, а ты потомок-судья в белых перчатках?! Можно и по-хорошему. Если правитель захочет, он сделает так, чтобы этими миллиардерами станут сознательные товарищи. Которые будут работать на благо государство. Весь вопрос кто кого ставит: миллиардеры — правителя или правитель миллиардеров. Совсем худо, когда правителя назначают миллиардеры из другой страны.
— Народ, как всегда, стоит в сторонке? Куда гонит пастух, баранов не касается… Впрочем, другого от вас я и не ожидал.
Большеусый вместо ответа озадачил совсем уж странно прозвучавшим вопросом:
— Ты любишь балет?
— …нет. Вернее, мы с ним не знакомы. Но при чем тут это?
Впрочем, Иосиф Виссарионович задал вопрос риторически.
— Допустим, ты любишь балет. Ходишь на спектакли, интересуешься историей, заводишь знакомства с артистами. Разве этого достаточно, чтобы самому станцевать на сцене Большого театра? Конечно, нет! Для собственного дебюта требуются годы и годы самоотверженного труда под руководством опытных наставников. Ограничивать во многих радостях жизни, в ущерб не только себе, но и всем близким тебе людям. И это при условии, что у тебя имеется талант. А почему в политике должно быть иначе? Там точно так же! Чтобы проявиться, непременно надо неустанно и долго работать над собой. Большинству людей этого совсем не надо. Они как публика — освистывают, или кричат «Браво!» артистам, смотря, кто как выступает. Искусственно делить народ на «баранов» и «пастухов», а потом возмущаться засилью «пастухов» — это все равно, что вытащить на сцену буфетчицу тетю Глашу вместо блистательной Улановой. Тетю Глашу, которая обжирается пирожками, никогда не занималась ни танцами, ни даже физкультурой, на ушах которой оттоптался медведь. Нет, я нисколько не принижаю эту гражданку, она тоже очень нужна. Пойми, не только судьба распоряжается, каждый из нас самостоятельно выбирает, быть ему буфетчицей или примой. Когда выбрал — нечего роптать и кочевряжиться. Баран никогда, ни при каких обстоятельствах не может стать пастухом над людьми. А буфетчица могла бы стать звездой сцены, если, как я уже высказался, имела склонности и целенаправленно работала. Так что твое сравнение не только глупо, но и оскорбительно для широких народных масс! Так презрительно могут выражаться только люди, которые сами мечтали стать «пастухами», но не смогли! Потому всех обзывают глупыми баранами. Это в них обида так говорит и уязвленное тщеславие. Читал басню про лису и виноград?
Марат чуток смутился. В чем-чем, в снобизме его еще ни разу не обвиняли.
— Все, все, не буду обзываться! Давайте лучше на примере вашего балета. Вы правы, не всем дано блистать на сцене, да и не нужно это большинству. Да вот хотя бы и мне, на кой черт мне сдались что политика, что сцена… У нашего народа есть поговорка «И я мулла, и ты мулла, и кто же наложит сена нашим коням?» Я сейчас о другом. Допустим, мне не нравится правитель, или по аналогии нашей беседы, солист спектакля… Меня бесит, что я бессилен хоть что-то изменить, вынужден молча все это хавать, даже если тошнит.