Иосиф Виссарионович назидательно поднял указательный палец правой руки.
— Вот сейчас ты произнес замечательное слово — «большинство». Если танцор не нравится только тебе или неорганизованному меньшинству зрителей, сменить его у вас никак не получится. Самих взашей выгонят из зала! А если солист перестанет устраивать большинство, в момент зашикают товарища артиста. И поверь — всегда стоит очередь жаждущих занять его место…
Господин Акбашев приободрился, ему показалось, нащупал слабину в позиции оппонента.
— Послушать вас, любой сатрап и деспот устраивает большинство населения, раз не сменяют?! Стали…, тьфу, извините, Ивана Грозного обожали бояре с холопами, так получается?
Большеусый сделал вид, будто не заметил оплошности Марата в свой адрес.
— Вот здесь кроется основная беда любого человеческого общества. Сильное меньшинство может диктовать свою волю разобщенному большинству. А в чем сила?
— В правде?
Иосиф Виссарионович досадливо поморщился.
— Это все красивые и пустые слова. Я говорю о конкретной силе — о способности влиять на других людей. Эта сила измеряется деньгами. Понимаешь? Хорошо, а то не хотелось бы разжевывать очевидные вещи. Так вот, мы отобрали у капиталистов фабрики с заводами, лишили силы, которой они как хотели, так и вертели всем государством.
— Чтобы передать все эти ресурсы классу бюрократии! Чтобы новое меньшинство установило диктатуру над большинством! Чем хрен слаще редьки? — с запалом перебил собеседника Марат. Против ожидания, Сталин не стал оправдываться, кажется, даже немного сник.
— Да, в твоей реальности неудобно получилось… Да и позже, меня самого возмутило до глубины души: весь народ голосует на референдуме за сохранение Советского Союза, а три иудушки-предателя взяли и распустили. Могучую державу, которую собирали веками! У меня не было времени, чтобы подробно ознакомиться со всеми принесенными материалами, сделал пока только предварительные выводы. И не могу не согласиться. При мне ротация кадров шла непрерывно, а после меня, действительно, бюрократия сформировалась в отдельный класс. С наследственными привилегиями, вот это особенно страшно. Как крысы паскудные сожрали державу. Конечно, не обошлось без влияния международного капитала. Но это вторично. Кстати, в твоем времени класс наследственной бюрократии приобрел совсем уж уродливые формы. Ты мне вот объясни, если товарищ Сталин виноват, почему пресловутая «десталинизация» так усилила этот пагубный процесс?
Большеусый нервно заходил по комнате. Порывистым движением вытащил из-за пазухи кителя какую-то газету, принесенную Маратом.
— А вот скажи-ка, уважаемый потомок: главные злодеи ХХ века — Гитлер и Сталин, правильно? А почему в нашей компании нет японского императора? Я вот в принесенном тобой журнале статью читал — японские милитаристы вырезали чуть ли не десяток миллионов китайцев. Там и фотографии есть, такие зверства происходили… Или китайцы для вас люди второго сорта? Или почему гуманисты из будущего не проклинают американского президента? Встретимся через 20 лет, трудно будет мне подать руку Трумену. А как же, абсолютно бессмысленно уничтожить два крупных города, со всем мирным населением — сотни и сотни тысяч стариков, женщин и детей. И только для того, чтобы испытать новое страшное оружие. А почему среди злодеев нет капиталистов, взрастивших Гитлера? Ты вот сам подумай, как смогла Германия спустя такое малое время после сокрушительного поражения в империалистической войне вновь стать самой могучей военной державой? Кто и как накачал это чудовище против СССР золотом и сталью? Почему имена этих преступников не заклеймены позором, почему проливая слезы над последствиями, вы хоть не задумываетесь о причинах? История не прощает невыученных уроков! Вот ответь товарищу Сталину, товарищу Сталину интересно знать.
А что Марат мог сказать? Вроде про очевидные вещи толкует Большеусый, но как-то в таком ракурсе не рассматривал вопрос. Не принято и все тут. Нет, не для перемены темы разговора, просто из злости на себя взял и брякнул:
— Почему вы про себя говорите в третьем лице, да еще так уважительно? Смешно, ей-Богу! Неужели не надоедает беспрерывная лесть в остальное время?
— Ты не поймешь. Товарищ Сталин это не я, Иосиф Джугашвили, товарищ Сталин — обобщенное имя веры миллионов и миллионов в справедливость, надежд на светлое будущее. Я по мере сил стараюсь способствовать этому образу, даже подыгрывать приходится. Ты не можешь представить, какая это тяжесть! Это тебе только кажется, что Советский Союз воздвигнут на страхе и терроре, а на самом деле — на вере, на надежде и любви, на стремление к справедливости. И того, и другого, и всего остального в СССР перед распадом, и в твоей России, как я полагаю, намного меньше!