— Так точно! Позавчера привезли боезапас из расчета на месяц занятий.
— Все свободные от караула курсанты на завтрак и на занятия.
Чуть подумав, уточнил:
— Не до арифметики сейчас всем… Пусть будут уроки военного дела, а именно — занятия по караульной службе. Выход за территорию только по вашему или моему личному распоряжению. Со мной поедут Султанбаев, Сафин, курсанты Тухтамышев и… и Ковригин. По коням! Товариш Васнецов, принимайте командование!
— Есть! — отрапортовал старый служака, перечить старшему по должности не посмел, но все же заспешил за Имаметдином в сторону конюшни. Тихо, чтобы не слышали курсанты, принялся уговаривать.
— Товарищ начальник ширката! Разрешите я поеду на дальний выгон вместо вас. А вдруг там засада? У вас же нет боевого опыта, а я еще с царских времен воюю, меня ни одна пуля не берет.
Имаметдин досадливо махнул рукой.
— Сергей Петрович, вот поэтому я вас здесь и оставляю. Мы не знаем, кто напал, сколько их. А вдруг уже и сюда подступают? Организуйте грамотную оборону и срочно группу на ближний выгон! Никто лучше вас с этим не справится. Главное — не рискуйте, скоро милиция из Учалов прибудет, продержитесь 3–4 часа.
Военрук собрался было высказать свои резоны, но к начальнику уже подвели жеребца. Легко вскочив на седло, он добавил:
— А за нас не беспокойтесь. Товариш Сафин — красный партизан, буду с ним советоваться. Давай, Сергей Петрович, распорядитесь выдать нашей группе оружие.
До дальнего выгона верст пять, не больше. Кавалькада всадников преодолела расстояние за полчаса. Могли бы и быстрее, только по всему маршруту вскачь не пронесешься — двигались через березовые колки, по долинам, а то и по склонам гор. Когда завиднелась знакомая рощица, Имаметдин поднял правую руку и остановил отряд. Жестом подозвал замыкающего колонну преподавателя животноводства. О чем-то переговорили вполголоса. Затем Ирек Сафин поскакал, огибая деревья с левой стороны. Механика Султанбаева направили совершить тот же маневр справа. Ни механик, ни Имаметдин даже не задумались, почему бывший партизан выбрал себе обход слева. А ведь бывший партизан не упустил из вида даже такую «мелочь»: на левую сторону сподручнее стрелять, просто вскидываешь винтовку, прицеливаешься и нажимаешь на спусковой крючок; а ежели неприятель справа от тебя, несколько драгоценных секунд теряешь для разворота корпуса, неискушенный в перестрелках Султанбаев может и не успеть. Слава Богу, обошлось без засад. Обогнувшие рощу дозорные показались из-за берез, жестами позвали спешившихся к тому времени и залегших в кустах волчьего лыка начальника ширката и курсантов.
Дойных коров держали на летней дойке, ближе к производственно-учебным объектам ширката. А так называемый «дальний выгон» представлял из себя стойбище-изгородь, куда загоняли бычков и телят на ночь. Долго добираться, но что поделаешь, молодняк устраивали подальше, чтобы хватило пастбищ, чтобы не потравили ненароком сенокосные угодья и посевы. Дежурные звенья из семи курсантов пасли скот по трое суток, ночевали в огромном шалаше вплотную к кардам. Это смена заступила только вчера. На свое последнее дежурство. Чуть отойдя от временного жилища, Имаметдин и сопровождающие его преподаватели увидели картину, от которой заледенела кровь: на тщательно выкошенной поляне были разбросаны шесть юных тел. Со страшными ранами от холодного оружия, ни с чем не перепутаешь — шашками порубали. Приманенные тошнотворным запахом крови уже роились мухи. Султанбаева сразу вырвало, хорошо хоть курсантов направили на близлежащий пригорок — контролировать обстановку.
— Забир, Салават, Шакирьян, Вася, Махмут, мастер Кудеев…, — в полуобморочном состоянии пересчитал трупы начальник. Резко встрепенулся:
— Не вижу курсанта Имашева! Может хоть он убежал и выжил! Иншаллах!
— Нет, Имаметдин Мархаметдинович, не выжил он, — из подлеска на краю выбрался хмурый Ирек Сафин.
— Здесь он лежит… убит. Пуля попала прямо в глаз. И по плечу попали. Рядом три гильзы. Видать, с винтовкой обходил пастбище, заслышал шум на поляне, поспешил на помощь товарищам. Думаю, не промахнулся с такого расстояния. Только где трупы врагов?
Они, в количестве двух голов, были обнаружены чуть подальше, в чаще. Налетчики, по-видимому, намеревались захоронить своих подельников, но по непонятным причинам не довели задумку до конца — мелкая ямка с содержимым кое-как была прикрыта дерном и завалена сушняком. Имаметдин запретил своим ворошить захоронение, прибудет милиция, они и займутся, как бы по недомыслию не повредить уликам.