— Товарищ Сафин, остались следы этих бандитов? Сколько их было и куда направились? Как бы на ширкат не напали.
Испросив разрешение, бывший партизан, быстро пробежался по окрестности. Четко доложил:
— С десяток их было. Может и больше. Затоптано везде, не разобрать. Направились в сторону Кудашево. Всех наших коней увели, а бычки разбрелись по пастбищу.
— С десяток говоришь, тогда это не дезертиры, это целый отряд! — воскликнул Имаметдин, — кто же это может быть? Судя по всему, вооружены не только шашками…
— Так точно, на поляне обнаружил с десяток гильз. Это они с Ришатом перестреливались, патронов не жалели. Возможно, не очень меткие стрелки, а скорее всего, живьем хотели взять. Раз на три выстрела Имашева приходится десять гильз врага, значит, у них самое меньшее — 3–4 винтовки, — прикинул следопыт, — товарищ начальник! Разрешите проследить по следам. Не дай Бог, дождь пойдет, совсем не видно будет. Если дожидаться милиции, уйдут ведь!
Чуть помявшись, Имаметдин согласился.
— Хорошо. Знаешь, пересядь на моего жеребца, он быстрее. И маузер возьми. Только я вам, Ирек Тимерович, категорически запрещаю вступать в бой с бандитами! Проследите, насколько возможно, и обратно! А мы тут телами пока займемся.
— За Буяна спасибо, хорош скакун. А маузер нам без надобности, с винтовкой привычнее. Товарищ начальник, хоть одного оставьте на дозоре, мало ли что, вдруг часть налетчиков все еще здесь. Я мигом!
Подняв скакуна на дыбы, еще что-то прокричав, он умчался на запад.
Всего год назад Имаметдин и еще пятнадцать человек на десяти подводах прибыли сюда — весь костяк будущего учебно-сельскохозяйственного товарищества «Урал». Армейские палатки, столярный инструмент, две телеги с мешками зерна и крупы — вот и весь стартовый капитал. Главное — на руках постановление обкома КПСС, предписывающее всем советским и партийным органам оказывать всемерное содействие в становление принципиально нового образовательного учреждения, под личную ответственность руководителей. Оно того стоило. Подавляющая часть молодежи толком не умела ни читать, ни считать. Бороться с безграмотностью, дать общее образование, потом учить новым профессиям — на это у молодой республики не было времени. И ресурсов. А ширкат не только совмещал оба вида обучения, но и обеспечивал курсантов полноценным питанием, по тем суровым и голодным временам очень даже серьезный фактор. Продовольствие производилось трудом самих курсантов и преподавательско-технического состава. Надо отдать должное государству: из своих скудных запасов выделяло все, что могло — «Урал» за зиму обзавелся двумя колесными тракторами, комплектом сельхозинвентаря, табуном лошадей, по весне пригнали полусотню коров, доставили с десяток пчелосемей. Учебно-методической литературы тоже хватало. Все было подробно и толково расписано в невесть кем составленных методичках. Ведь подразумевалось, ширкат должен стать образцом передового сельскохозяйственного предприятия, питомцы которой — механизаторы, ветеринары и зоотехники, агрономы и бригадиры — будут распространять передовой опыт в совхозах, колхозах, да хоть в своих единоличных хуторах работают. Лишь бы накормили страну, лишь бы смогли заменить миллионы и миллионы селян, завербованных на бесчисленные стройки и новые заводы.
Единственная серьезная проблема с которой столкнулись пионеры — отсутствие поблизости строительного леса. Но с всесильной обкомовской бумагой и это решилось. Райком ВЛКСМ мобилизовал местную молодежь и по снегу, к концу зимы завезли с избытком корабельной сосны из заповедного раньше Ахуновского бора. Вернее — ладные срубы из высоченных сосен. Когда из грузового транспорта только косматые башкирские лошадки, волей-неволей начинаешь задумываться о коэффициенте полезного действия перевозок. Волей-неволей первым курсантам пришлось осваивать строительную специальность. Зато сколько радости было, как начали один за другим появляться жилые и учебные корпуса, столовая. Имаметдин чувствовал себя основоположником нового города, да что там города — новой жизни, где все разумно, честно и справедливо. Уже замахнулись на заказ проекта под будущий кирпичный заводик, благо, поблизости нашлась подходящая глина. Дерево, конечно, хорошо, но пусть последующие здания будут на века. Только не мог и предполагать, что не только новые фермы и мастерские придется закладывать, но и кладбище… Махмута с Салаватом и мастера наверняка заберут родные, они местные, а вот Вася с Уфы. Забир с Шакирьяном местные, но круглые сироты, некому их хоронить. Коллектив ширката был им вместо отца с матерью, дедушек и бабушек, дядь и теть. Не уберегли! Ни по служебным обязанностям, ни по совести начальник ширката не виноват, но никогда не сможет простить себе этого жуткого зрелища.