— Есть!
Очень спешил обратно Габдулла, понятно ведь, требовалось срочно доложить о мятеже невесть откуда набежавших контрреволюционеров. Особенно о предателях среди коммунистов и комсомольцев — вдруг такие и среди своих завелись? В запале и не заметил, как все переменилось на территории ширката. Сейчас, выйдя из кабинета с интересом огляделся. В глаза бросалась сторожевая вышка. То, что это вышка и именно сторожевая, юноша догадался сразу. Зимой сами отбирали в лесу и хлыстами, волоком свезли высоченные сосны. Такие, чтобы не особенно толстые и прямые. Сергей Петрович тогда объяснил, дескать, будем ставить сторожевую вышку. Привезли, ошкурили и вроде забыли. Не до того было и, в принципе, незачем. А как сейчас приспичило, за день соорудили. «Молодцы!» — мысленно одобрил Габдулла. С трудом преодолел желание тут же вскарабкаться по лестнице и оглядеть все сверху: некогда, у него приказ начальника ширката. Но в виде компенсации позволил себе не спеша оценить сооружение взглядом бывалого вояки. Неплохо! Площадка для караульного сверху закрыта крышей из толстенных половых досок, с боков обита железными листами. Пуля пробить-то, пробьет, но враг не сможет вести прицельную стрельбу, когда караульный укроется. Караульный, Шамиль из четвертого звена бригады № 2, приметив председателя комитета курсантов, стал обозревать окрестности с несколько демонстративным усердием.
— Эй там, наверху! — гаркнул Габдулла. — Тебе там сверху, наверное, все видать, где сейчас товарищ Васнецов?
— На плацу, товарищ Гильманов!
— Благодарю за службу, товарищ Таипов! — эту формулировку Габдулла услышал сегодня в кабинете у начальника милиции. Услышал и запомнил на всю жизнь — до того завораживающе красиво звучит. Шамиль не нашелся, как ответить, он ведь и по-русски пока толком не понимает, просто расплылся в счастливой улыбке.
Плац — утрамбованная щебнем площадка за приземистым учебным корпусом. Там у них проходят торжественные построения в начале каждой недели и по праздникам, а по будням — занятия по строевой подготовке. Габдулла солидно потрусил в ту сторону.
На плацу строем стояли семь курсантов. Сергей Петрович что-то им разъяснял, стоял спиной и Габдуллу не видел. Памятуя, как строг военрук во время занятий, юноша предпочел тихонечко встать в сторонке и подождать. Подивился, как изменились товарищи. Сосредоточенные, с мрачной решительностью на свежих юношеских лицах. Будто за день повзрослели, постарели лет на десять. Даже балагур и весельчак Тагир сурово стиснул губы, а лоб пересекла глубокая складка. «А-а, они же с Салаватом друзья. Были друзьями…» — вспомнил и вновь опечалился юноша.
— Начальник караула, развести наряды по «секретам»!
Только после этой команды Габдулла строевым шагом подошел к Сергею Петровичу. Но доложиться как положено не вышло, наплевав на насаждаемую им же субординацию, военрук просто обнял парня: «Наслышан! Я так и знал, ты не подведешь!» Подробнейшим образом расспросил, как там все было.
— С боевым крещением, товарищ Гильманов!
К христианам Габдулла относился хорошо, а как же, дядя говорил на политинформации — у мусульман, у иудеев и у христиан Бог, пророки, частично — Священные книги, едины. Но вот крещение применительно к себе несколько покоробило. Что уж скрывать, в среде, где он вырос слово «кряшен» (искаженное «крещенный») было бранным. Причем, к христианам в ругательном смысле абсолютно не относилось. Они просто «урыс», кому по факту рождения положено быть православными, ну, или атеистами — свобода совести ныне гарантирована конституцией СССР, подробно разъяснена специальным постановлением ЦК КПСС. Среди комсомольцев и коммунистов много как христиан, так и мусульман. А «кряшен» с негативным подтекстом — бывшие мусульмане, сменившие веру ради шкурной выгоды. Конечно, при советской власти никто теперь и помыслить не мог об официальном приоритете той или иной традиционной конфессии. Однако попытки насильственной христианизации многовековой давности все еще отдавали фантомными болями: слишком много заплачено, слишком много крови пролито за право поклоняться по велению собственного сердца. Упоминание народности кряшены способно окончательно запутать и без того сложный вопрос. По одной из версий, эти тюрки приняли христианство раньше самого Папы Римского. Не в переносном, в самом что ни на есть хронологическом смысле! Ну, если и не раньше самодержца Ватиканского, так раньше большинства нынешних европейских народов — это точно. Понятное дело, этих кряшен никто не станет ругать «кряшенами». Наоборот, кто поумнее, выкажет уважение за столь истовую преданность духовным корням. Габдулла был далек сейчас от столь высоких материй. Только смутился. Благо, хватило ума понять — Сергей Петрович не хотел его обидеть. Наверное, в таких случаях так положено говорить. Тем более, суровый воин и чуть менее суровый педагог общался с ним как с равным!