— А я что, против? — ничуть не смутившись поддержал шутку записной балагур, — вона вас сколько, одна другой краше. Одна вот беда, нет мне еще семнадцати, родная Советская власть не дозволит.
С преувеличенным вниманием окинул взглядом девушку. Цокнув языком, выразил восхищение. Уже отнюдь не наигранное.
— Ты недавно приехала? А то я тебя еще не знаю. Вот ты сама будешь дожидаться, пока мне исполнится семнадцать лет? Разгромим мятеж подлой контрреволюции, там и…
Зря он упомянул про бунт. Будто корова языком слизнула игривый настрой девчушек. Сразу притихли, нахохлились, словно воробушки в зимнюю стужу.
— Товарищ Гильманов, а мы их сможем победить? Говорят, бандитов очень много и все такие злые-презлые. Как бешеные собаки. Боюсь я их, — на правах давней знакомой доверительно пожаловалась Амина, худющая девчонка то ли из Ильчино, то ли из Ильчигулово. Она прибыла в училище одной из первых, еще месяц назад.
— Не боись, сестренка! — Габдулла покровительственно похлопал ее по спине, — пусть они боятся! Я сегодня сам в Учалах воевал. Всех разогнали как цыплят!
Чтобы успокоить студенток, Габдудда не без удовольствия растреножил буйное свое воображение. Оно понеслось во всю прыть, слабо разбирая, что приключилось на самом деле, а что пригрезилось в мечтах. Тут и сразу три конные армии, спешащие на помощь Учалам. Ладно, товарищ Галеев по телеграфу успел упредить Буденного, чтобы зря не загоняли лошадок, и сами справились. И про товарища Сталина, лично распорядившегося выслать 15 аэропланов. Врать не будет, сам Габдулла не видел крылатые машины, но краем уха услышал, как они прожужжали в небе над райцентром. Будут летать над лесными чащами, сверху накидывать арканы на пока еще не пойманных бандитов. А в Белорецком металлургическом комбинате соорудили такую большую пушку — диаметр жерла в рост человека! «Вот ты, Фатима, спокойно сможешь ходить туда-сюда внутри ствола. Тебе же, Гульнур, пришлось бы немножко наклонить голову, — честно уточнил юноша, — ишь какая вымахала, субханаллах, выше меня!» Да, Габдулла и на самом деле слышал, будто в Белорецке начали возводить цеха для производства новых гаубиц. Какая разница, какие будут на самом деле, лишь бы сестренок успокоить.
— Если стрельнуть из такой пушки, один снаряд целый полк в клочья разметает. Да что там полк, надо будет, до Англии, к лорду Керзону прямо домой долетит. А нечего всякие обидные ноты сочинять, — распалялся юноша. И все же, будучи до мозга костей прагматичным крестьянином, прикинул про себя и сокрушенно добавил:
— Только от нас до Англии не долетит. Придется тащить орудие на десяти тракторах к западным границам нашего родного Советского Союза.
Нет, за увлекательным трепом Габдулла не забыл о своих обязанностях часового. Просто Сергей Петрович разъяснил, он не должен нести караульную службу как остальные. Незачем. Жилой корпус училища стоит внутри огороженной территории. Все подступы отлично просматриваются и простреливаются с вышки и со спешно возведенных постов по всему периметру. Прежде чем направиться к девушкам, они вдвоем обошли все семь укреплений, сложенных из мешков с песком. Чего-чего, этого добра хватало — завезли для многочисленных строек. Сейчас, правда, необходимость в мешках почти отпала. Ибо успели отрыть окопы в полный профиль. «Твоя задача, — сказал военрук Габдулле, — своим бравом видом приободрить девчушек. А то, как привезли с дальнего выгона тела павших курсантов, у некоторых случились припадки. Одна совсем разум потеряла, заголосила по дурному, попыталась убежать в лес. Этого только не хватало! Два часа назад наблюдатели заметили около полевого стана отряд, два-три десятка всадников. Черт их знает, кто они…» Несмотря на возложенную гуманитарную миссию, юноше приказал быть начеку. Винтовок мало, всего 12, это еще учитывая трофейную «мосинку» Габдуллы. Остальные девять у боевого охранения ближнего выгона, куда перегнали скот и с дальнего пастбища. Мало оружия. «Нас, имеющих боевой опыт, еще меньше. Будешь в моем резерве. Еще неизвестно, как поведут себя остальные курсанты, если не дай Бог, над головами начнут свистеть пули. Мальчишки ведь еще совсем, необстрелянные», — после такого напутствия Габдулла всеми фибрами души ощутил, что он сейчас — настоящий мужчина. Не в возрасте тут дело, не в ширине плеч, а в непреклонной решимости защищать более слабых и робких. Наперекор всем обстоятельствам, даже против всего мира, даже ценой собственной жизни…