— К-какой сотник? Сам господин Худайбердин? Он разве не в К-к-кунакбае сейчас? — стал заикаться старик.
— Он там, где ему положено! А кому ты хочешь донести, где сейчас господин Худайбердин? — недобро сощурил глаза гость. — Ты бы про себя подумал. Разве не знаешь, как мы поступаем с предателями?
…Сафин действовал наобум. Справедливо рассудил, раз мужик так подобострастно отзывается о некоем десятнике, сотников всяко должен бояться больше. И еще, только раз глянув, сразу понял — человек с такими гнилыми глазами не может не быть предателем. Без разницы, кому прислуживает. И ведь угадал! Совсем сдулся старик.
— Значит прознали, как я потерял тот проклятый левольвер… — сокрушенно пробормотал вполголоса.
— И не только! — плеснул масла в костер Ирек. — Револьвер это еще не так страшно, а вот якшаться с врагами — за это сразу к стенке.
— Я же все рассказывал десятнику! Ничего не утаил. С Кашириными, чтобы им пусто было, всего месяц ходил. Как понял, что они супротив народа — сразу ушел от них! — взвился с места хозяин, но тут же болезненным тычком ствола в грудь был усажен на место. Сафину, конечно, было бы очень интересно разузнать, что связывало старика с братьями Кашириными, с которыми был раньше знаком лично. Но не до того сейчас. Разобраться бы, что за кровавая чертовщина проходит здесь и сейчас.
— Давай, дядя, поведай, какими делишками сегодня был занят? С самого начала.
Товарищ Сафин, якобы представитель неведомого и ему самому сотника, не мог, конечно, спросить напрямую — кто с кем воюет? Назар (так звали хозяина) сразу бы смекнул, что перед ним чужой. Пришлось идти окольным путем. Из сумбурного рассказа, бестолково перемежаемого междометиями и уверениями в преданности общему делу, вырисовалась совсем уж неожиданная картина.
…за последние полтора-два года почти во всех деревнях района были организованы группы из лиц, обиженных на Советскую власть. Насколько широко разветвилось подполье, Назар ничего не знал. Про политическую основу сопротивления — то же самое. Единственно, что смог воспроизвести из всего слышанного у более грамотных подельников — «…перевешаем большевиков, вся власть — Учредительному собранию!» Им категорически запрещалось до поры проявлять недовольство. Наоборот, «учредильщикам» было велено демонстрировать лояльность новым хозяевам, по возможности устраиваться в советские и партийные органы власти. «Сами знаете, наши есть даже в райкоме КПСС» — мимоходом обронил старик. Ирек утвердительно кивнул головой, да, мол, знаем. Немало ему напряжения потребовалось, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица. Думал, война далеко позади, а вона как получилось! Дальше — еще страшнее. Вчера прискакал связной из деревни Кунакбай, передал приказ Худайбердина: на заре перебить большевиков и активистов в своей деревне, потом идти на соединение к сотнику. Только с самого начала не заладилось в Кудаше у мятежников. Только председателя колхоза с счетоводом удалось застать в правление хозяйства. Агронома долго гоняли по полям, куда он выехал спозаранку, так и не поймали. А председатель сельсовета и еще несколько специалистов колхоза почуяв неладное, закрылись в своих домах и отстреливались. Потеряв несколько соратников, мятежники подожгли укрытия врагов. Выехать в Кунакбай, далее — в Учалы в оговоренное время не получилось. Механизатора Фазуллу до сих пор не могут выкурить из гаража, и не поджечь — все подходы, гад, простреливает. Не один он там, со сторожем, а может еще кто прибился. И вообще, много еще в деревне врагов!
— Слышите, как собака воет? Это Махмуда. Его забыли записать в список. Ладно, я напомнил господину десятнику, что он депутат! — не без гордости продолжал вещать Назар, — первый враг Махмуд нашему святому делу. У него два сына в Красной армии!
Как бы ни был ошарашен Ирек всем услышанным, все это его интересовало несравненно меньше, чем ответ на вопрос, ставший ныне смыслом самого существования. Немыслимым усилием сдерживая клокочущую внутри ярость, изобразил подобие улыбки:
— Понял, Назар-абый, тебя попытались оклеветать. Я с ними разберусь. Ты мне вот что скажи — кто сегодня угнал лошадок с ширката «Урал»? Знаешь?
Назар заметно приободрился. Понял, невесть откуда свалившийся на голову начальник со страшными ледяными глазами поверил в его безвинность. И про револьвер, врученный господином десятником и проигранный в карты, когда ездил на Белорецкий базар, больше не допытывался. Поверил, стало быть. Радуясь возможности услужить гостю, затараторил.
— Как ни знать, конечно, знаю! Хабибьян со своим десятком 16 скакунов пригнал. Бестолковый он, Хабибьян, с мальчишками-подпасками не смог управиться, двоих воинов потерял. И без того неполный десяток был, сейчас, курам на смех, всего с пяток остались.