— Сухой кусок горло дерет. Подавай-ка, женушка, медовуху. Ту, которую упрятала от меня в чердак бани. Она уже вчера поспела, сам проверял!
Немного осоловевший от обильного угощения Ирек отнекивался, мол, некогда бражничать. Но хозяин был неумолим, мол, все равно Загита будешь дожидаться, а от глотка живительной медовухи еще никто не умер. Налив обоим, Ахмет сунул в свою пиалушку указательный палец и стряхнул пару капель янтарной жидкости на пол.
— Это меня один мудрый узбек научил. Ты его не знаешь, мы тогда за белых воевали, а ты партизанил. Вот этот Алишер-ака просветил меня, неразумного. Оказывается, наш пророк, да будет благословенно его имя, предупредил — пагубность хамера (алкоголя) в первой капле. Вот первую каплю пусть шайтан сам и пьет, а мы отведаем уже очищенной.
…дочь богомольных родителей Хатиха нашла бы чем ответить на столь бесхитростные попытки религиозного ревизионизма и оппортунизма. Однако промолчала. Негоже, как выражаются башкиры, «рвать лицо» супруга перед гостем. Да и то, не будет муж напиваться допьяну — такого рачительного хозяина и заботливого отца еще поискать.
Не успел Ирек просмаковать свою долю забористого и сладкого питья, вернулся Загит. Не удивительно, до соседней деревни всего два-три километра, не больше. Подростка распирало от новостей, но при матери ничего говорить не стал, военная тайна — вещь серьезная, не для женских ушей. Хатижа все поняла, лучезарно улыбнулась, не без гордости похлопав сына по спине, вышла во двор.
Как следовало из рапорта будущего полковника, в данное время три плененных мятежника сидят взаперти, фамилии узнать не получилось. Какого-то сопливого чужого парня поставили часовым, он близко никого не пускает. Раненых врагов нет, наверное, уползли. Ничего, всех потом поймают. Трупы «белоленточников» в количестве тридцати двух, пока что свезли к деревенскому кладбищу. Ждут товарища милиционера из Учалов, чтобы составить протокол и захоронить в общей могиле. За оградой кладбища, кунакбаевцы не согласны, чтобы налетчики лежали рядом с их усопшими родственниками.
— А Азат, Азата среди них нет? — не выдержал столь подробного повествования Ирек.
— Есть, как же не быть, — солидно подтвердил юнец, — в точности, как вы и говорили — вылитый цыган, и шрам на положенном месте. И фамилия Хужин, как и полагается.
— Что, фамилия у него на лбу написана? — насторожился от таких подробностей Ирек.
— Нет, не написана, и документов у него нет. А про то, что это именно Хужин, мне Юлай сказал, когда стал рассматривать. Юлай — проверенный товарищ, комсомолец. У него бабушка живет в Кудее. Когда ездил в гости, этот самый Хужин один раз его побил. Юлай тогда еще маленький был, куда ему против большого парня, а лицо и имя запомнил хорошо.
— Спасибо, братишка! И тебе спасибо, Ахмет-абзый! — заторопился в путь Ирек.
— Знаешь что, Загит, как разгоним эту белоленточную свору, приходи к нам в ширкат. Возьмем тебя безо всяких разговоров!
Подросток потупился, но тотчас вскинул голову и твердо произнес:
— Ирек-агай, вы лучше моему отцу скажите, чтобы отпустил в школу пограничной службы.
— Молод еще, кустым, туда только с семнадцати лет будут набирать. А пока, если родители отпустят, милости просим к нам набираться ума-разума. Ты еще не знаешь, какой у нас замечательный военрук — десять пограничников за пояс заткнет. По его рекомендации потом сможешь поступить в школу младших командиров хоть в Сермене, хоть в самой Уфе.
Засветился лицом Загит, засуетился.
— Что, и в Баймакскую кавалерийскую школу можно будет идти!?
— Конечно, можно. Но я туда не посоветовал бы, — остудил пыл юнца Сафин, — товарищ Васнецов, который у нас военруком, говорит, конные бойцы — вчерашний день. Скоро все красноармейцы будут разъезжать на бронеавтомобилях.
В глазах Ахмета заколыхалось море сарказма, иронии и высокомерия. Да, да, именно высокомерие профессионала высокой пробы, вынужденного объяснять что-то элементарное самоуверенному выскочке-дилетанту. Впрочем, зарождающаяся буря адресовалась не соратнику, а его военруку, посмевшему произнести вслух такую ересь. Хотя товарищ тоже хорош… Как это можно, чтобы война и без кавалерии?! Разразиться обличительной тирадой не успел, Ирек обнял его и негромко произнес:
— В случае чего, не поминай лихом, Ахмет-абзый, спасибо вам за все! Ты мне всегда вместо старшего брата был.
— Погодь, погодь! — затревожился хозяин, — что это ты будто прощаешься. Сейчас где-нибудь раздобуду лошадку и вместе поедем твое секретное задание исполнять. Или, давай, твою в телегу впряжем. Колчака с Дутовым били, неужто вдвоем с бедной толпой не справимся?!