— Вот…
Алия проворно, будто кошка, цапнула часы из ладони, стала пристально всматриваться.
— …правильно, «Moser». А теперь скажите, пожалуйста, какую замену вы подобрали Леве вместо ледоруба?
Марата передернуло. Потускневшим голосом произнес:
— Ф-1.
Копия жены явно не удовлетворилась ответом. Растерянно захлопала дециметровыми ресницами, запинаясь переспросила:
— Как это… эфотин?
— Да так, граната Ф-1.
Алия аж всплеснула руками.
— Граната! Чего вы мне голову морочите, а то я уже испугалась! Правильно, правильный ответ — именно «Граната».
О многом собирался Марат поговорить с Алсу, полюбоваться новым обликом родного города, посидеть за компьютером и разобраться в хитросплетениях новой реальности, созданной при его прямом участии. Но не до того тут стало, инициатива опять ускользала из рук.
— Алия, может хотя бы поинтересуешься, кто я такой, потом будешь проводить свои тесты? Откуда, кстати, все знаешь?
…А Алия ничего и не знала. Примостившись за столиком кафе, тут же на площади, женщина поведала историю, заставившую Акбашева саркастически ухмыляться, практически беспрестанно. Нет, недооценил он Большеусого, его прозорливость, способность действовать быстро и решительно. История, где настолько искусно переплелись мистика и, якобы, государственные тайны, что невозможно было разобраться — то ли несусветное семейное предание мимикрирует под режим секретности, то ли совсем наоборот. Как вышла Алия замуж за Марата, усадил свекор Хан Тимерович новобрачных пред свои карие очи и поведал. Такое поведал, что юные муж и жена чуть не засомневались в целостности его рассудка. Но как показал Акбашев-старший удостоверение полковника КГБ (и это мирный директор школы, даже в армии ни дня не служивший!), пришлось поверить. Вскоре выдали такое же удостоверение и Марату Хановичу. Он, конечно, успел получить звание лейтенанта запаса Красной Армии, отучившись на военной кафедре Башкирского государственного университета имени М. Муртазина. Однако и он в одночасье стал полковником КГБ. Впрочем, потешная, как им казалась, служба в органах безопасности не отнимала как у отца, так и у сына, ни минуты времени. А вот оклад исправно выплачивался, «…только СИ не повысили, так обидно!» — посетовала рассказчица. Что за СИ, Марат не стал уточнять, не до того. Более занимала задача, поставленная перед его двойником, настоящим в этой реальности. Как оказалось, сперва дед, потом отец, ныне и Акбашев-младший безуспешно дожидались некоего таинственного разведчика. Всего-то и требовалось — задать контрольные вопросы, при удовлетворительном ответе — вручить письмо. Вернее подвести к несгораемому сейфу в доме и сообщить, что шифр соответствует числу, месяцу и году рождения этого самого разведчика. Пусть только внимательнее будет, дается только одна попытка для набора, иначе — самоуничтожение содержимого тайника.
— Не понял, что, вы опрашивали всех встречных и поперечных, дескать, какие часы носите и что припасли для Троцкого? — удивился Марат. Алия досадливо сморщила носик:
— Да не путайте вы меня снова! При чем тут какой-то Троцкий? Полагается спросить — какую замену вы подобрали Леве вместо ледоруба? Если скажете «граната», значит вы тот самый человек.
— А у кого спрашивать, ты так и не сказала.
— Ну, это просто. Если станет знакомиться до этого незнакомый человек, станет говорить странные слова и при этом будет очень-очень похож на деда, отца или самого Марата, его и полагается спрашивать. Я правильно все сделала? Меня тоже инструктировали, специально человек из Москвы приезжал.
Проинструктировал, надо отдать ему должное, знатно. Прямо не говорил, но прозрачно намекнул — дескать, ожидаемый визитер — секретнейший разведчик, и если Акбашевы кому-нибудь растреплются про задание, их ждут самые суровые кары.
— Представляете, грозился обнулить СИ! Разве такое возможно!? И совершенно несправедливо — за выполнение задания баллы не добавляются, ни одного единого балла, а не справишься — все спишут! — Алия гневно вскинула челку, так и норовящую сползти на глаза. — Я ему так и заявила: это несправедливо! Вы это, товарищ разведчик, сами скажите об этом своему руководству. А то мне тесть и муж категорически запретили жаловаться.
— Да ладно, разберемся, — туманно пообещал «разведчик».
…Нет, его настоящая Алия куда умнее! Может красивее и не становятся, но если жизнь бьет регулярно и с прилежностью, с какой девочка-отличница выводит буковки на своей тетрадке, люди становятся умнее. Не зря ведь устраивают бартер из расчета два небитых на одного битого индивида. Если сравнить мытарства жены Марата с перипетиями жизни, скажем, ее же прабабушки, она росла и ныне живет в предбаннике рая. Наверное, смотрит Марфуга-аби с небесных кущ на родную кровиночку, и нарадоваться не может. Как же, не надрывается на непосильных работах, детишки не умоляют дать поесть, когда дать совершенно нечего. (Сама она в таких случаях вытаскивала специально отложенные кости, вываренные до белизны, ставила казан на огонь и принималась кипятить. Долго-долго, пока не заснут детишки, с счастливыми улыбками в предвкушение сытного ужина). И муж рядышком, не зовет на подвиг страна, не веет ветром от шага полков — «Прощание славянки» бравурно звучит только по праздникам, а не в печальные дни расставания. (Сама она потеряла и отца, и двух старших братьев, и мужа). Все одеты-обуты. (Сама она смогла оценить по достоинству всю роскошь и благолепие ватной фуфайки только под старость). В большом доме светло, сухо и тепло. Что еще нужно правнучке для счастья?! Это так, если сравнивать. Но не забудем и присказку «У кого-то суп жидок, у кого-то жемчуг мелок». На поверхностный взгляд, следует пожалеть неизвестного товарища, вынужденно севшего на диету, а мерзкого господинчика, завсегдатая ювелирной лавки, наоборот, осудить — нечего, дескать, с жиру беситься. Однако в простенькой поговорке квинтессенцизирован весь трагикомизм человеческого бытия: и жидкосупник, и мелкожемчужник страдают одинаково сильно! Жаль, товарищи ученые, доценты с кандидатами, до сих пор не удосужились ввести в оборот единицу измерения человеческого страдания. Была бы эта единица, тогда с цифрами на руках получилось бы аргументировать: Алия, настоящая жена настоящего Марата Акбашева настрадалась намного меньше своей прабабушки, хоть в абсолютных, хоть в относительных показателях, но куда больше Алии из параллельной реальности. Всяко так, не только родная она, но и куда умнее своей копии… Ведь любопытство — может и не достаточное, но необходимое условие наличия интеллекта. Эта же Алия, выложив как на духу несусветную государственную тайну, совершенно нежданно для собеседника утратила интерес к таинственной фамильной миссии. Видимо, удовлетворившись обещанием разобраться с инструктором из Москвы, с шумом, но не без изящества отхлебнула кофе (невесть зачем прозванного «Советикано», но вполне приличного на вкус) из чашечки таки вполне солидных размеров. Предварительно вытерла губы и опять капризно сморщила носик: